- Ах, ты бледная немочь, - заорала она, - возомнил о себе много! Я всё равно выберусь отсюда и тогда берегись! Я тебя найду целого или по частям – не важно. И тебя, и Таролога, всех, кто мешал мне жить, я засуну в такую глухую задницу, из которой вы даже с пургеном не сможете выбраться.
Ослепительная, обжигающая ярость вытекала из неё потоками раскалённой лавы, накаляя докрасна стены белой каменной комнаты. Миля уже не контролировала себя. Она уже не надеялась на спасение, не ждала пощады, будущее её больше не волновало. Существовал только этот миг и не было ни прошлого, ни будущего.
- Самодовольный ублюдок, - плевалась оскорблениями, словно шелухой от семечек, девушка, - грёбанный властелин мира, губу раскатил – дальше не куда. Смотри не поскользнись. Ты у меня не только поседеешь, ты весь багровыми пупырями покроешься, выродок. Я с тебя шкурку сниму и на твой шаманский бубен натяну. Да! А потом буду молотить по нему, пока не треснет, сучий ты потрох!
Раньше после такой тирады, ей становилось стыдно, но не в этот раз. Очаровашка окончательно слетела с катушек и упивалась собственной безнаказанностью. А, что, если терять ей уже нечего, то можно спокойно позволить себе любые вольности – хуже уже не будет.
Шаман, которому крики Мили мешали сосредоточиться на спящем Эдике, сжал камень в кулаке, надеясь хоть этим приглушить её возмущённые вопли. Но поток брани не кончался. Девушка находила всё новые и новые красочные эпитеты и даже получала сомнительное удовольствие от того, что может позволить себе так бесноваться.
Воздух вокруг Мили стал жарким, как в пустыне, казалось, что ещё немного и перед девушкой возникнут сказочные миражи. Нойда коротко вскрикнул и разжал кулак. Камень, в котором бушевала Очаровашка Миля, с глухим стуком упал на пол. Девушку сильно тряхнуло и она больно стукнулась головой об стену. «Удивительно, тела нет, а голова болит, как настоящая»: - подумала она растерянно, потирая затылок.
- Ну, чего ты разоралась, - недовольно поморщился шаман, - никто ведь тебя не услышит и не поможет. На что ты, дура, надеешься, а?
- Но то, - зло процедила Миля сквозь зубы, - что ты прямо здесь сдохнешь, не отходя от кассы.
Нойда наклонился, чтобы поднять камень. Его радужное настроение не смог бы испортить никто. Ещё бы, ведь теперь у него было то, о чём давно уже мечтал и даже не надеялся когда-нибудь получить.
- Не сдохну, - обнадёжил он девушку, - некуда мне спешить. А вот тебе пора бы уже успокоиться – слишком уж ты горяча.
Он налил из бутылки в стакан воду и бросил туда же камень с Милей.
- Остудись, чумная, - посоветовал он беззлобно, - не тебе мне угрожать и не твоим друзьям со мной сладить. Слабы вы все, как грудные младенцы, - он довольно улыбался, глядя, как вода в стакане начинает закипать. – Смотри-ка, даже кипятильника не надо, - продолжал он куражиться, - чайку, что ли попить?
Вокруг Эмилии бурлил кипяток. Она бессильно прислонилась к стене и заплакала, когда шаман аккуратно чайной ложкой вытащил её камень из стакана. Никто, никто ей не поможет. Пропала она окончательно и бесповоротно.
- Угомонилась? – Весело поинтересовался нойда. – Вот и славно.
Эмилия не видела, как комната наполнилась серебристым искрящимся светом, потому что слёзы застили ей глаза. А вот колдун видел всё. Он почувствовал постороннее присутствие и повернулся к окну. Икнув от страха, нойда выронил камень и Миля от удара потеряла сознание. Она уже не могла видеть того, что произошло потом, а на это стоило бы посмотреть!
Комната, в которой мирно спали друзья Эмилии, наполнилась весёлыми серебряными искрами, плавающими в живом, колышущемся тумане. Откуда-то доносилась грустная, тягучая музыка, от которой хотелось плакать и смеяться одновременно. Тонкую тюль, словно невидимые руки, теребили резкие порывы ветра, хотя окно и форточка были наглухо закрыты.
Разочарованно вскрикнув, шаман побледнел и медленно, по частям, как Чеширский кот, стал таять в воздухе. Нойда и рад был бы ускорить этот процесс, но опасался ошибки. Если где-то что-то он забудет, сделает что-то не так, то потом он и в самом деле не сможет собрать свою душу воедино. Он никогда и никого не боялся, но тот, кто стоял перед ним оказался намного сильнее его. Не было на этом свете человека, который смог бы справиться с тем, кто смог так испугать могущественного нойду.