- Куда это они? – Спросила Очаровашка испуганно.
- Догонять нойду, - устало объяснила Геката, - надо же как-то избавить вас от самого опасного врага.
- А догонят? – засомневалась Эмилия. – Не хотелось бы мне с ним вновь встретиться.
- Ещё ни одному смертному ещё не удавалось убежать от чёрных псов Аида, - обнадёжила девушку богиня, - так что можешь считать нойду покойником.
- Да я, вообще-то, не кровожадная, - зачем-то принялась оправдываться Миля, - лишь бы он отстал от нас…
- Не отстанет, - уверенно заявила Геката, - на это можешь даже не рассчитывать. Нет уж, пусть уходит насовсем, чтобы под ногами не путался.
Глаза богини вдруг стали жутким, белыми, исчез зрачок, а радужка подёрнулась плёнкой, ну, совсем, как подогретое молоко. От неожиданности Очаровашка Миля попятилась. Пугало её ещё и то, что все её друзья спали тихо, как покойники, даже с боку на бок не переворачивались и не сопели во сне, как все нормальные люди. Из комнаты незаметно исчезли все звуки: шелест шин за окном, скрип раскрытой форточки и голоса загулявших полуночных прохожих.
Геката продолжала меняться прямо на глазах у испуганной девушки. Исчезли две лишние головы, осталась только одна. Теперь перед Очаровашкой Милей стояла женщина удивительной красоты, про такую смело можно было бы сказать: «ни в сказке сказать, ни пером описать».
Очаровашка даже успела обрадоваться, что Эдька так крепко спит и не может увидеть это чудо – чертовски неприятное это чувство – ревность. «Нет уж, перебьётесь, мадам, - подумала она зло, - знаю я, что вы покровительница влюблённых и злодеев. Это мой муж! Сказал, что будет любить меня всю жизнь – вот пусть теперь и любит».
Богиня рассмеялась и вновь изменилась. Теперь к её красоте прибавилось что-то дьявольское, вызывающее и манкое. Кошачьими, горящими глазами Геката оценивающе рассматривала Эмилию, потом сделала неожиданный вывод:
- Тебя, девочка, природа наградила сполна, всего отсыпала щедрой рукой: и внешность; и ум; и дар у тебя редкий. Пришло время это всё отрабатывать.
- Отрабатывать?! – Возмутилась Эмилия. – Вы сами-то слышите, что говорите?! Чем, чем меня наградила эта ваша природа? Бесконечными проблемами и невезением? Вы, богиня, совсем с ума сошли от старости, маразм у вас, что ли, начался? Да мне от таких «даров» хоть в петлю лезь.
С чего она взяла, что может себе позволить так разговаривать с древней богиней, но страха почему-то не было. Каким-то шестым или сто шестым чувством, Миля почувствовала, что ничего ей за эту наглость не будет. Она нужна Гекате, непонятно только зачем .
- Ты – корректор, - тихо объяснила богиня, - совершенно новый вид. Мир изменился и старые методы уже не работают. Когда-то было достаточно обычного убийства, неважно одной особи или целого вида. Сейчас всё иначе, - она вздохнула, - людей стало слишком много и они на сегодняшний день слишком сильны с этой своей техникой и непомерным аппетитом…
- Убивать я никого не буду, - категорично заявила Миля, - хоть вы тут в блин раскатаетесь, богиня. Не моё это.
- Знаю я, знаю, что не твоё, потому и не стану ничего подобного требовать, - успокоила её Геката.
Наконец-то мир вновь наполнился звуками. Это было так неожиданно, что тиканье часов прозвучало, словно бой курантов. Звуки ворвались в тихую комнату и Очаровашка Миля удивилась тому, как их много и какие они все разные. Она решила, что Геката собралась её покинуть.
- Так, что я должна сделать? – Жалобно пропищала девушка. – Ты мне ничего не объяснила.
- А и не надо ничего объяснять, - отмахнулась от неё богиня, - просто иди своей дорогой, делай то, что считаешь нужным.
- В чём подвох? – Но этот последний Милин вопрос уже никто не услышал, Геката исчезла, словно её здесь никогда и не было. Она просто растворилась в воздухе. После неё остался лишь едва уловимый запах тёплого молока с мёдом и звон маленьких колокольчиков где-то вдалеке.
Подобрав с пола осколки камня, который ещё несколько минут назад служил ей темницей, Миля со злостью вышвырнула их в окно и осторожно забралась под одеяло. Эдик что-то проворчал недовольно, но тут же по-хозяйски обнял жену и прижал к себе.
- А самое интересное, ты проспал, Эдюшечка, - прошептала Очаровашка, - но не думаю, что тебе это надо знать. Меньше знаешь – крепче спишь. Корректор, четвёртый всадник, убийца… Нет, это точно не обо мне.