Теперь, когда её никто не отвлекал, она могла собраться с мыслями и обдумать всё, что с ней произошло. Кое-что прояснилось, но самое главное так и осталось в тени. Миля сначала ворочалась и злилась на себя, потом попыталась заснуть, старательно считая баранов, но в итоге не выдержала и выползла из своего тёплого кокона.
Глаза уже привыкли к темноте и она уверенно направилась к надувному матрасу, на котором мирно спал Шут.
- Вот сволочи, - бормотала она про себя, - спят и хоть трава не расти. А мне, что делать?
Она безжалостно растолкала Юрика и, когда он попытался, было, громко возмутиться, крепко зажала ему рот ладонью. Прижив указательный палец к губам, Эмилия прошипела:
- Ша, не ори. Пошли в кухню, мне срочно надо кое-что с тобой обсудить.
Растревоженный, но всё ещё сонный Юрий, ничего не понимая, поднялся.
- У тебя, между прочим, муж есть, - недовольно проворчал он, - нечего к посторонним мужикам ночью приставать. Я – натура тонкая, ранимая и не привык, чтобы ко мне так грязно домогались.
- Слушай, посторонний мужик, с Эдиком я не могу на эту тему говорить и именно потому, что он мой муж, ну, ещё потому, что ты в подобных вопросах разбираешься лучше.
- Да я во всех вопросах разбираюсь лучше, - гордо заявил Шут и, умасленный грубой лестью с ног до головы, уже гораздо мягче спросил: - И, чего тебе не спится, крейсер «Аврора»?
Он продолжал стонать, но при этом послушно брёл за Милей.
- Не перевирай слова песни. Сейчас сам поймёшь, чего мне не спится и мне поможешь разобраться, - пообещала Миля.
Юрик был заинтригован. До него стало доходить, что произошло нечто экстраординарное, но произошло почему-то без его участия.
Плюхнувшись на кухонную табуретку так, что она под ним едва не развалилась, он почти робко спросил:
- А, как насчёт чая?
- Ну, давай, ставь чайник на плиту и пошустри там, что у нас из еды осталось, - равнодушно ответила Очаровашка Миля, занятая своими мыслями и даже не подозревавшая, как жестоко она обидела Юрия, который привык к тому, что это вокруг него обычно вращается вся вселенная. А тут какая-то наглая девица чуть ли не официанта из него сделала.
Наливая в чайник воду, Шут без умолку ворчал:
- Теперь мне понятно, почему Эдюха с тобой чуть не спился. Я бы тоже и запил, и заел, и сбежал бы в глухую тайгу. Где это видано, чтобы при наличии двух баб на кухне хозяйничал мужчина?!
Эмилия отреагировала на «баб» испепеляющим взглядом и язвительной репликой:
- Ну, во-первых: за тебя бы я замуж точно не пошла, даже не мечтай. Так что алкоголизм тебе не грозит, во всяком случае не по моей вине.
Шут тоже за словом в карман не полез, отреагировал молниеносно:
- Скажи, мне в этом месте посыпать голову пеплом и выть белугой? Ведь горе-то какое – Очаровашка Миля меня отвергла. Прекрати, сколько можно говорить, что ты меня не интересуешь, как женщина.
- Слава Богу, теперь мне значительно легче, - подхватила его глумливый тон Эмилия.
Их перебранка закончилась неожиданно. Очаровашка Мил вдруг вспомнила что-то и резко спросила:
- Юр, скажи, откуда ты узнал, что Таролог послал за нами нойду?
- Мне Кирюха позвонил и предупредил. Мы с ним договаривались, что, если возникнут непредвиденные обстоятельства, то он мо мной свяжется. А что тебе нойда? Мы же от него отвязались, кажется.
Эмилия вспомнила высокого седовласого мужчину с холодными, злыми глазами и, наконец, решилась признаться:
- Мы-то отвязались, а он нет. Не знаю, как он нас нашёл, но он был здесь. Вы спали, а я… А мне…мне было так плохо и так страшно, что я хотела умереть.
Прихлёбывая горячий, но абсолютно безвкусный чай, чем-то напоминающий Миле отвар из жареных опилок, девушка подробно рассказала о том, что случилось с ней этой ночью.
Шут слушал её внимательно, Очаровашке было даже немного не по себе, настолько она привыкла к его постоянным шуточкам и прибауточкам. Но в этот раз Юрию Бессонову было не до смеха. Он и сам кое-что слышал о корректорах. Таролог когда-то говорил, что, есть такие существа и, если эти самые корректоры, кем бы они ни были, доберутся до «колоды», то никому из арканов не выжить.