- Что с ним? – Истерично воскликнула она.
- Вот я осёл, - Шут хлопнул себя ладонью по лбу, - про Эдюху забыл! Нас защитил, а о нём даже не вспомнил. У него судороги – эта старая курва до него, таки, добралась, чтоб ей пусто было!
Глава 22
Миля с трудом сдерживала истерику, наблюдая за тем, как Шут колдует над её мужем. До этого дня она даже не догадывалась, насколько дорог ей Эдик. За долгие годы их знакомства, она привыкла к тому, что ничего, кроме раздражения, этот нескладный парень у неё никогда не вызывал. И вот теперь она заглядывала через плечо Юрия Бессонова и сходила с ума от жалости и тревоги.
Руки Шута порхали над измученным пациентом, выписывая в воздухе то скандинавские руны, то какие-то изречения на латыни, то неожиданно они переходили на арабскую вязь. Губы беззвучно нашёптывали незнакомые слова древнего заклинания.
Тело Эдика изогнулось дугой, он резко вскрикнул и открыл глаза. На лбу у него выступили бисеринки пота, а губы потрескались от высокой температуры.
- Ну, вот, друг, ты и вернулся из небытия, - пафосно поприветствовал его Юрик, - потерпи ещё немного, скоро всё закончится.
- Больно, - шепнул Эдик и вновь потерял сознание.
Миле показалось, что он умер. Она схватила Шута за плечи и принялась трясти.
- Он ведь не умер, да? – допытывалась она, глотая слёзы.
- Да его ещё арматурой не добьёшь, - попытался успокоить её Юрик.
- Но у него такой вид – краше в гроб кладут, - не успокаивалась девушка, - он выживет, Юр?
К Шуту вернулось его привычное легкомыслие, усмехнувшись загадочно, он заявил:
- Вот именно – в гроб кладут краше. А нашего-то героя с такой протокольной рожей, разве кто-нибудь пропустит в царствие небесное. Так что поживёт ещё твой Эдюха, попортит тебе кровь. А пока, будь добра, отойди в сторонку и не мешай мне.
Очаровашка попыталась спорить, но к ней подошла Вера и ласково, но настойчиво отвела её в сторону.
- Не мешай ему, - увещевала Вера, - Юрка знает, что делает, а последний вздох своего мужа ты примешь как-нибудь потом.
- Чёрт его знает, что за жизнь такая, - тихонечко, но так, чтобы слышали все, возмущался Шут, - тут с утра до ночи, не покладая рук, совершаешь подвиги во имя прекрасных дам и никого это не волнует. А этот кабан разлёгся тут в позе умирающего лебедя, прикинулся покойником и, смотрите, сколько скорби на пустом месте. Мне, что ли, помереть минут на десять, чтобы кое-кто, - он покосился в сторону Веру, - прочувствовал, что мир без Юрика намного скучнее и мрачнее, чем с ним…
- Ох, что ж я маленьким не сдох, - оборвал его жалобы тихий голос Эдика, - Девчонки, заткните этот фонтан красноречия, никаких сил нет его слушать. Только очнулся, услышал его и сразу же захотелось снова умереть.
От возмущения Шут замер, словно окаменел, несколько секунд он растерянно моргал, осмысливая сказанное. Потом очнулся и затопил Савичева потоками бурлящего гнева.
- Какая сволочь, – воскликнул он, театрально схватившись за голову, - вы только посмотрите, девочки, какого аспида я пригрел на своей груди! Я ему только что жизнь подарил, а это грязное животное мне теперь рот затыкает. Нет в мире справедливости. Ты бы хоть оделся, стриптизёр хренов. Тоже мне Аполлон Бельведерский выискался, стоишь тут, смущаешь наших девочек своим голым мясом, - он швырнул на кровать одежду Эдика.
Эдик всё ещё не оправился после ведьминых чар и на ногах стоял не очень твёрдо. Преодолевая неприятную дрожь и боль в мышцах, он попытался одеться самостоятельно, но сразу же бессильно повалился на диван и вынужден был опереться на Юрика, как на костыль.
Но ни радостное возбуждение от того, что муж остался жив и, похоже, вполне здоров, ни весёлая перебранка двух Шутов, не смогли изгнать из души Очаровашки Мили болезненную тревогу, которая зрела в душе, словно большой нарыв.
Эмилия Вострецова никогда не была дурой и умела делать правильные выводы. «Скоро сюда пожалуют гости из «колоды», надо бежать, пока есть такая возможность»: - думала она, от волнения барабаня пальцами по окну.