- Иногда люди исчезают или умирают, Император, - обратился он в пустоту, - и все мы в какой-то мере причастны к этому. Но, думаю, вам этого лучше не знать, у вас и своих проблем, как оказалось, выше крыши. До свидания и добрых вам снов, наивный вы человек.
Входная дверь закрылась за Шутом почти беззвучно.
Глава 3
Милька, зараза, открывай немедленно! Ты чего, паразитка такая, отца за дверью держишь? Открывай, а то я тебе дверь вынесу.
Очаровашка Миля с тоской слушала, как на лестничной площадке беснуется её пьяный папаша. И так жизнь в последнее время не заладилась, а тут ещё этот упырь нарисовался. Настроение испортилось окончательно.
- Головой стукнись, - посоветовала она из-за двери, - может, раскроишь себе череп. Когда ты уже оставишь всех нас в покое, кровосос?
Уже пятнадцать лет, как родители в разводе. У отца за это время сменились три жены, но ни одна из них не смогла долго терпеть его пьяные дебоши. Никому он оказался не нужен. И каждый раз, когда ему требовались деньги на опохмел, отец начинал обход ближайших родственников. Нервы мотал пьяный папаша виртуозно.
- Откроешь дверь, нет? – Задал он риторический вопрос и изо всех сил ударил ногой в металлическую дверь.
«Вот ведь клещ присосался, - вздохнула девушка и неохотно направилась к двери, - сейчас, этот моральный урод всех соседей на ноги поставит».
Звякнула дверная цепочка, щёлкнул едва слышно замок и в квартиру ворвался сперва запах перегара, а вслед за ним грязный, бомжеватого вида мужчина с поношенным лицом.
Миля смотрела на это, потерявшее человеческий облик, существо и в очередной раз не могла поверить в то, что оно и есть её родной отец. А ведь когда-то он был настоящим красавцем. Но было это так давно, что сейчас уже в такое не верилось, как не верилось и в то, что этот грязный мужчина, с трудом стоявший на ногах, был когда-то одним из самых перспективных студентов и мечтой всех своих однокурсниц.
- Что, дочурка, папаньку родного не хотела в дом впускать? – Гнусил папаша. – Вся в свою мать, такая же сука. А я ведь тебя растил, воспитывал, душу в тебя, дрянь такую, вкладывал…
Девушка даже задохнулась от возмущения. Она уже не рада была, что смалодушничала и, опасаясь скандала, впустила его в дом. По опыту прошлых лет, Миля знала, что теперь «папанька» будет ещё часа два мотать нервы, нести всякую чушь и оскорблять её, мать и всех родственников до седьмого колена. Вся эта мизансцена была давно была им заучена до мелочей и периодически повторялась в одной и той же последовательности.
- Ты, – негодующе воскликнула Миля, - ты меня воспитывал? Хоть бы постеснялся так нагло врать! Да я тебя трезвым, сколько живу, не помню, воспитатель хренов. Всем жизнь испохабил и корчит тут из себя отца-героя. Говори, чего тебе надо и проваливай отсюда, любимый мой папенька, чтобы глаза мои тебя не видели.
- Обидно от тебя такое слышать, - заныл отец, - я тебя родил…
- А не заткнулся бы ты, роженик? Все нервы уже вымотал. Меня от одного твоего вида уже тошнит. Посмотрел бы на себя сам. Да ты уже на человека не похож.
Отец оставил этот крик души без внимания. Плюхнувшись в большое, мягкое кресло, он принялся взывать к дочерней совести:
- Милька, вспомни, как я тебе в детстве мороженое покупал. Мать запрещала, а я всё равно покупал.
Было такое, с этим Миля спорить не стала. Тогда отец только начинал своё стремительное падение, выпивал не так уж часто и лица не терял. Дочь он любил и баловал. Девушка с грустью вспомнила, как они с папой гуляли в парке, он шутил, катал её на карусели, покупал запрещённое мамой мороженое и кока-колу. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность. И вновь сердце защемило от жалости к нему, к себе, к матери. Она никак не могла понять, почему так случилось, кто во всём виноват.
- Милька, дай что-нибудь выпить. Если не опохмелюсь – помру. Ты же не хочешь, чтобы родной папка умер тут у тебя на глазах?
Как только отец принялся за свой привычный шантаж, вся жалость куда-то испарилась и девушка резко ответила:
- Нет у меня ничего. Ты же знаешь, что я не пью.
- Тогда дай денег, - потребовал Сергей Александрович. – Что, скажешь, что и денег у тебя тоже нет? Милька, я ведь так просто не уйду, я у тебя тут всё перебью, если не дашь. Трубы горят, понимаешь?