- Может, не поздно ещё сдаться? – робко спросила она. – Ребята, я не хочу, чтобы с вами случилось что-то непоправимое. Я сдамся и соглашусь выполнять всё, что хочет Таролог, но при условии, что он никого из вас не тронет, а?
Безысходность отступила и на смену ей пришло негодование. Вера… Да-да, именно непрошибаемая и безучастная ко всему, кроме чисел, Вера вскинулась, вынырнула из своего цифрового мира и искренне возмутилась:
- Ну, ты и овца, Эмилия Вострецова! Вот уж точно – Очаровашка Миля, безмозглая кукла Барби. Ещё ничего такого ужасного не случилось, а ты уже лапки сложила. Иди, сдавайся, а мы продолжим без тебя. Таролога надо остановить, надо! Ничего ты не понимаешь…
Пассажиры готовились ко сну. Затихла в соседнем купе шумная семейка с малолетним скандалистом-сынком, постоянно требующим не столько хлеба, сколько зрелищ.
- Ладно, - устало согласилась Миля, - будь, что будет. Может, хоть в поезде удастся выспаться. Что-то меня рубит, ничего уже не соображаю. Спокойной ночи.
- И то верно, - обрадовался тому что обстановка немного разрядилась Эдик, как говорится в сказках: «Утро вечера мудренее». Спокойной всем ночи, я очень надеюсь, что она будет спокойной.
Но, как писал Михайло Ломоносов: «Надежды юношей питают, отраду старцам подают». Жизнь же любит посмеяться и над малыми, и над старыми, разрушая своей неприглядной реальностью все надежды и мечты. Жизнь, она вообще редкая стерва. Если сказать коротко, то спокойной эта ночь не была, как и все предыдущие.
Растрепанные нервы Очаровашки Мили подали сигнал тревоги, едва только чужой взгляд коснулся её лица. Девушка не сразу открыла глаза, она ещё несколько минут лежала и прислушивалась к своим ощущениям. Когда она уже решила, что всё в порядке, знакомый детский голос пробормотал:
- Хватит спать, так и жизнь свою проспишь.
Сон мгновенно рассыпался разноцветной искрящейся пылью. Девушка открыла глаза и уставилась на маленькую фигурку в дверях. Сначала Миля решила, что они забыли запереть дверь и соседский мальчишка без приглашения заявился к ним в гости. Пацан, судя по тем воплям, которые он издавал в течение всего дня, довольно нахальный и бесцеремонный.
- Ты что здесь делаешь? – раздражённо спросила она.
Но тут свет фонаря упал на лицо мальчишки и Миля испуганно вскрикнула. Когда-то в детстве она ходила в цирк на шоу лилипутов. Уже тогда её удивило то, что эти маленькие, но уже взрослые, люди разговаривали детскими голосами. Вот и теперь она поёжилась от этого несоответствия. Перед ней в лимонном свете ночных фонарей стоял не ребёнок, а мужчина лет пятидесяти или около того, черноглазый и чернобородый.
- Карлик, - удивлённо шепнула Миля. – Ты откуда взялся?
В воздухе висел запах гари, дышать было трудно. Глаза слезились и до Очаровашки, наконец, дошло, что происходит что-то страшное. Она попыталась прокашляться, но едкий дым с каждым вдохом вновь заполнял лёгкие.
Кто-то дёрнул стоп-кран и в вагоне началась паника. Совершенно забыв про незваного гостя, Миля принялась будить друзей.
- Вставайте! Да проснитесь же вы, мы горим!
Вагон действительно полыхал. Очаровашка чувствовала, как ветер гонит языки пламени прямо на них. Огонь злобно ревел, словно хищный, голодный зверь, пластик плавился, наполняя воздух ядовитыми испарениями, а стёкла в окнах с треском взрывались и осыпались на пол мириадами закопчённых осколков.
- Чёрт! Что за хрень здесь творится? – Недовольно проворчал сонный Эдик.
- Поезд горит, - Миля уже трясла за плечи мужа.
И только Юрий Бессонов каким-то образом умудрялся сохранять спокойствие в этой безумной кутерьме.
- Во, мы так бежим, что земля под ногами горит, - вырвалось у него.
- Хватит ёрничать, бежим, пока не превратились в куриц-гриль, - торопила Очаровашка Миля, выталкивая друзей одного за другим в узкий проход, где уже вовсю полыхал пожар, распускаясь жёлто-алыми, трепещущими цветами на стенах и оставляя после себя чёрные выжженные кляксы на плешивой ковровой дорожке.