- А, если женщине плевать на твой уход? – Поинтересовалась Вера с ехидной улыбкой, что тогда?
- Ну, тогда мордобой тем более не поможет, - спокойно ответил тот и вновь сгрёб девушку в охапку. На этот раз она сопротивлялась уже не так активно, скорее лишь делала вид, что возмущена его наглостью.
- Ещё один удар и мы никуда не пойдём, - предупредил ей Шут.
Очаровашке и Эдику надоело за всем этим наблюдать, они вдруг вспомнили, что с минуты на минуты здесь могут появиться люди из «колоды» и принялись торопить своих не на шутку разыгравшихся друзей.
- Нет, я, конечно, ничего не имею против, - деликатно прокашлявшись, сказал Эдуард Савичев, - но, давайте, вы отложите эти брачные игры высших приматов до лучших времён. Нам надо делать ноги, пока у нас ещё есть такая возможность. А ты, Юрец, теперь тщательно нас прикрывай, чтобы ни одна сволота не нашла.
Квартира Анны Андреевны оказалась обычной двухкомнатной хрущёбой, скромной, но чистенькой и ухоженной. Старушка старалась, как могла, создать уют на свою скромную пенсию. Но старинная громоздкая люстра, созданная ещё до революции, никак не подходила низким потолкам, а не менее древний, тяжёлый комод из морёного дерева смотрелся нелепо на фоне сборной стенки из ДСП. Впрочем, дарёному коню в зубы не смотрят.
После купания Очаровашка Миля чувствовала себя гораздо лучше и жизнь больше не казалась ей такой уж беспросветной. Радужные блики от хрустальных подвесок люстры весело играли на стенах и потолке.
- Благодать, - прошептала она, вытянувшись на широкой кровати и блаженно прикрыв глаза, - неужели мы сможем отдохнуть?
- Сможем, - хмыкнул Шут, - если нам никто не помешает.
Миля почувствовала, как внутри неё рождается очередное извержение. Думать о том, что вот прямо сейчас, сию же минуту ей придётся вновь куда-то бежать, от кого-то спасаться, была невыносима. Она слишком уж устала от всего этого. Измученная душа требовала покоя и требовала настойчиво.
- Если нам помешают, - угрюмо сказала девушка, - то я его придавлю.
- Кого? – Заинтересовался Эдик.
- Того, кто помешает. Мне сейчас нужна хотя бы иллюзия нормальной человеческой жизни, иначе я сломаюсь. Даже металл устаёт, а я всего лишь человек. Всё, что бы ни случилось, я буду спать и будь, что будет.
Она отключилась и уже не слышала ехидные реплики Шута. Она просто перестала существовать, провалилась в бесконечную пустоту и растворилась в ней. Не осталось ни чувств, ни желаний. Девушку охватил такой безмятежный и безликий покой, какого ни одному человеку не дано испытать, во всяком случае при жизни.
Спала она до вечера следующего дня. Несколько раз пыталась проснуться, но сон вновь и вновь затягивал её в свой бездонный омут. Она не слышала разговор Шута с Кириллом, не видела, как вернулась с дежурства хозяйка квартиры, а потом ушла в банк, чтобы получить перевод.
Разбудила её тихая беседа Анны Андреевны и её друзей.
- А, как так вы не побоялись впустить незнакомых людей к себе в дом, – спросила Вера, - ведь сегодня за рубль убить могут? А у вас тут антикварные вещи везде.
- Это не антикварные вещи, - поправила её хозяйка, - это память. Комод, люстра и многое другое, всё это досталось мне от мамы, а ей от бабушки. А бояться… Чего мне бояться? Я уже жизнь прожила и только в старости поняла, что в жизни главное, да только поздно. Был у меня сын, его убили в Афганистане, он в Баграме служил. Пять лет назад умер мой муж. Вот и осталась я одна. Подружки мои и знакомки тоже одна за другой отходят в иной мир. А вы говорите антиквариат. Не деньги главное, не вещи, а люди, главное чтобы был рядом с тобой хотя бы один человек, который тебя любит, на которого можно положиться. Одна я осталась, совсем одна.
- Но ведь могут и убить, если вы будете такой доверчивой, - попыталась образумить старушку Вера, - сейчас такое время, что не жалеют ни стариков, ни детей.