Очаровашка готова была её придушить. Ну вот, только немного успокоилась, убедила себя, что Эдик знает, что делает, а теперь опять сомнения накатили. Ведь не стала бы эта сушёная вобла так суетиться попусту. Небось уже что-то там у себя в голове посчитала, умножила, разделила, отняла и прибавила и получила какой-то нехороший результат, но не сочла нужным ни с кем делиться своим открытием. Ну вот, что ты с ней поделаешь?
Юрий Бессонов не узнавал себя. Как он мог позволить этой девчонке командовать собой?! А она и не спрашивала его разрешения, просто поставила всех перед фактом и все дела. И спорить бесполезно, как будто приговор зачитала.
Он смотрел ей в спину и не смог удержаться от восторженного: «Эх!» Лёгкая, словно невесомая, Вера не шла по траве, казалось, что она парит над ней. Горьковатый утренний туман, пахнущий хвоей, тонкой белоснежной кисеей стелился по земле и вскоре скрыл девушку от восторженного взгляда Шута.
- Ну вот и что ты на это скажешь? – Привёл его в чувство звонкий голос Очаровашки Мили. – Хотела бы я знать, что она задумала.
- Не узнаешь, - хрипло ответил тот, - никто её не сможет понять. Девушка-загадка. За это я её и люблю.
- Ты – мазохист, - сделала вывод Миля.
- Нет, я – Шут, - ответил Юрик с вызовом, - а это куда более серьёзный диагноз.
- Кто бы сомневался.
От холодного ветра Очаровашку трясло так, что зубы начали отстукивать какой-то сумасшедший степ, промокшие от росы кроссовки противно чавкали.
- Ещё одни безумные сутки, - вырвалось у девушки, - когда же всё это закончится?
- Надеюсь, что уже сегодня, - обнадёжил её Шут.
- Ох, твои бы слова да Богу в уши.
- Они уже там, - оскаблился Юрий Бессонов, - у нас с Богом спутниковая связь и он уже в курсе.
- Надеюсь, что так оно и есть, а то этот дикий марафон меня уже вконец измотал и у меня начал портиться характер, - взгрустнула Миля.
- Куда дальше? Он у тебя и так не сахар, - не удержался от колкости Юрик.
***
Вера спряталась за деревьями, она буквально слилась со стволом огромного кедра. Ей казалось, что она обнимает любимого человека и даже чувствует, как стучит его сердце, а под корой течёт настоящая кровь. Тряхнув головой, она прогнала навязчивое видение.
Её и людей Таролога разделяло не более двадцати метров, но девушка нисколько не боялась, что её могут обнаружить – уже давно она просчитала исход этого поединка и, в отличие от Мили, о судьбе Эдуарда Савичева не тревожилась.
Не для того она вернулась, чтобы в случае неудачи успеть предупредить Шута и Милю. Она знала, что никакого провала Эдик не допустит.
Она дрожала от нетерпения и волнения. Вот сейчас она, Вера Стасова, увидит то, чего не дано видеть простому смертному и убедится в правильности своих расчётов!
Безумная затея и очень опасная. Всё, что происходило с ними до этого момента – детские шалости по сравнению с тем, что ей предстоит увидеть. Падающая башня не знала, останется ли она живой после того, как всё закончится.
Эдуард Савичев стоял, скрестив на груди руки, невозмутимый словно каменный идол и равнодушно разглядывал своих противников.
- Я решил дать шанс всем, кто хочет спастись, - сказал Эдик тоном от которого у Веры по спине пробежали мурашки. Голос его был холоден, словно сталь клинка и напрочь лишён каких-либо интонаций.
Он сделал лишь шаг навстречу своим врагам и трое из девяти попятились.
Император, Императрица и парень, которого в «колоде» называют Колесом судьбы, развернулись и почти бегом покинули небольшую полянку, на которой в нерешительности переминались с ноги на ногу остальные шесть арканов.
- Куда? Стоять! – голос карлика обрёл силу и больше не казался детским. – Вы, что, не понимаете, что он блефует. Сами подумайте, что он может нам здесь сделать.
- Кое-что могу, - ответил Эдик, улыбаясь, - и ты сейчас в этом убедишься.
То, что последовало за этими словами, привело Веру в ужас. Даже потом, спустя много лет она часто видела эту жуткую сцену в своих ночных кошмарах и просыпалась в холодном поту, с выскакивающим из груди сердцем.