Солнце поднялось высоко над горизонтом и палило нещадно. Где-то в тайге закричала птица и ей тут же ответила другая. Жизнь продолжалась, не смотря на то, что кому-то это очень не нравилось.
- Sowahel, Theoska, Fiboi megocor, Gobelkon, Ypar, Rodigast, Gosoel, Thagy Ragowor, Mohon Kamem, - услышала Вера знакомые слова в перекличке двух, спрятавшихся в лесу, птиц.
Вера никак не могла решиться подойти к Юрику и заговорить. Впервые её любимые и понятные цифры куда-то исчезли и всё вокруг стало таким сложным и запутанным. Она топталась на месте и молила Бога о том, чтобы этот вздорный Шут сам сделал шаг навстречу. И он сделал. Шаг, ещё один. А потом произошло что-то непонятное.
Раздался тихий свист, напоминающий змеиное шипение, что-то белое мелькнуло перед глазами и Юрий Бессонов остановился. Он удивлённо вскрикнул, покачнулся и упал на траву.
- Достал ты меня уже этими своими шуточками, - возмутилась Вера, - нашёл время и место. Разлеглись тут оба и валяются, как арбузы на бахче. Вставай, пора собираться и уходить отсюда.
Шут не двигался и Вере это очень не понравилось. Она приблизилась, чтобы устроить Бессонову серьёзный нагоняй и вскрикнула.
Из шеи Шута торчала длинная белая стрела. Это ей сперва так показалось, но присев перед Юриком на корточки, она поняла, что никакая это не стрела, а самая настоящая сосулька.
В застывшем взгляде Шута не было ни страха, ни боли, ни страдание, лишь удивление. Вере даже показалось, что вот сейчас он вдохнёт в грудь побольше воздуха и заорёт на всю тайгу: «Какая это сволочь так неудачно надо мной пошутила?!»
- Юрка, Юрочка, держись, ты только не умирай, - шепотом просила она и обернувшись на обнимающихся Милю и Эдика, заорала:
- Юрка умирает!
Она, как зачарованная смотрела на тёмную густую лужу крови у него под головой. Сосулька, торчащая из шеи Юрия Бессонова, медленно таяла и вода смешиваясь с кровью, стекала на весёлую, зелень травы. Тело Шута несколько раз вздрогнуло и замерло навсегда.
Вера гладила его по слипшимся от крови волосам и всё никак не могла поверить в то, что этот неугомонный балагур и раздолбай умер. Она что-то шептала, но никто не мог услышать её слова, потому что тот, к кому они были обращены, ничего не видел и не слышал. Как-то удивительно тихо, без лишнего шума, Юрий Бессонов покинул этот мир.
Падающая башня не заметила, как к ней подошли Миля и Эдик, не слышала их слов, она погрузилась в своё горе так глубоко, что туда, на самое дно её души, не проникали солнечные лучи и не долетали никакие звуки.
- Я убью эту тварь, - незнакомым злым и холодным голосом пообещал Эдик, - она никуда от меня не денется!
Он выругался и принялся осматриваться по сторонам. Вскоре он заметил неподвижную тёмную женскую фигуру среди деревьев и направился к ней. Эдик уже знал, кто эта женщина и на что она способна, но это его не пугало. Злость, раздражение и горечь потери заглушили все остальные чувства.
***
Алла Валентиновна Смирнова замерла от ужаса. Она, не мигая, смотрела на приближающегося мужчину и не могла даже пальцем пошевелить. Хотелось бежать, куда глаза глядят, но ноги вросли в землю.
А потом её стало трясти. Её тело вибрировало, как будто сквозь него пропустили электрический ток, каждая клетка дрожала так, что готова была рассыпаться на атомы. Зубы стучали, кроша эмаль а перед глазами возникла густая пелена, сквозь которую невозможно было ничего разглядеть. Императрица поняла, что пришло и её время прощаться с жизнью, а так не хотелось…
Она попыталась вспомнить заклинание, но в тот момент, когда слова уже готовы были сорваться с её губ, женщина рассыпалась на мелкие кусочки, словно песочная фигура. От Императрицы осталась лишь горстка пыли.
Когда Савичев вернулся, Вера уже успела взять себя в руки. Она вскочила и, схватив Очаровашку за плечи, принялась трясти её.
- Он умер! Ты понимаешь, что но умер из-за тебя?
- Извини, - только и сказала она растерянно.
- Извини? Это всё, что ты можешь мне сказать?
- А чего ты ждёшь? – Миля чувствовала себя виноватой и не знала, куда глаза девать.
- Я хочу, чтобы он был жив! – Категорично заявила Вера и Миле показалось, что девушка сошла с ума.
- Я не Бог и это не в моей власти, - попыталась оправдаться Миля.