И вновь, как это бывало и раньше, вспыхнул ослепительный изумрудный свет и тонкий луч, похожий на лазерный, вспорол воздух. Всё это длилось доли секунды.
***
Эдуард Савичев стоял, прислонившись спиной к дереву и терпеливо ждал, когда появится Императрица. Перед глазами вновь и вновь вставал образ Шута с торчащей из горла ледяной стрелой и не раздражение, нет, а злость, неуправляемая, густая и чёрная, как гудрон, бурлила в его сердце.
Он заметил, как пожелтела и съёжилась трава у него под ногами, а ветви кедра внезапно полысели, теряя иголки, как будто их опалило невидимое пламя. С дерева свалилась к его ногам мёртвая белка, а пролетающая над его головой птица, жалобно крикнув, камнем упала вниз. В этот момент он нёс смерть всему живому.
Из-за деревьев вынырнули две фигуры. Эдик с недоумением всматривался в лицо мужчины – своё собственное лицо. Ему не надо было слышать, о чём говорят эти двое, он всё знал заранее, потому что только несколько минут назад пережил всё то, что сейчас переживают эти двое – Вера и другой Эдуард Савичев. Голова шла кругом от этих временных парадоксов. Ему стало понятно, почему Эми не захотела всё объяснить подробнее – она и сама толком ничего не понимала, просто принимала все особенности своего дара, как данность. И ничего в этом удивительного не было. Ведь для того, чтобы видеть, человеку совершенно не обязательно знать, как устроен человеческий глаз. Так же было и с даром Эмилии – она делала то, чего не в состоянии была постичь.
Оторвав взгляд от направляющейся к Чёртовому кладбищу парочки, он занялся поисками Императрицы и вскоре обнаружил её.
Смирнова Алла Валентиновна стояла к нему спиной и поэтому корректор не мог видеть её лица. Он закрыл глаза и представил этот высокомерный, жёсткий взгляд, узкую змейку плотно сжатых губ и заостренный, словно у покойника, нос.
- Сука, - прошипел Эдуард Савичев и неслышно, как кот приблизился к женщине. Когда её прямая спина была уже в метре от него, Императрица что-то почувствовала и резко обернулась.
Сначала в её глазах не было страха, он появился потом, лишь удивление. Даже не удивление, а потрясение. Алла Валентиновна не могла понять, как такое может быть – Савичев раздвоился, он был одновременно в двух местах!
- Ну, что, сволочь, допрыгалась? – тихо спросил корректор. – А ведь я давал тебе шанс. Зря ты не ушла с остальными. Но теперь поздно что-либо менять. Кранты тебе, выдра.
Женщина вскрикнула, теряя остатки самообладания. Суетливо она принялась что-то нашёптывать и Эдик понял, что она читает то самое заклинание, которое услышала Вера. Влага из воздуха сконцентрировалась в одном месте и прямо на глазах у Эдика превратилась в длинную, острую сосульку. Времени на раздумья у него не оставалось. Направив на неё указательный палец, он зашипел, как рассерженная кошка.
А дальше произошло то, о чём он предпочёл бы забыть раз и навсегда.
Много раз в своей жизни Эдику приходилось убивать, но никогда раньше он не видел лиц своих жертв так близко и так чётко. Обычно всё происходило на расстоянии. Вот только недавняя расправа над людьми Таролога отличалась в этом плане от всего того, что он делал до этого дня. Но и тогда он не всматривался в глаза своих жертв – палач берёг свой покой, как мог.
Тело Императрицы сначала покраснело, потом съёжилось. Постепенно кожа приобрела коричневый цвет и женщина уменьшилась в несколько раз. И без того сухощавая, Алла Валентиновна превратилась в мумию – горстку костей, туго обтянутых кожей.
Нависая над высушенной оболочкой Императрицы, корректор небрежно наступил на её голову. Раздался неприятный сухой треск и череп мумии раскололся, словно гнилой орех.
- Вот и всё, - задумчиво сказал сам себе Эдик, - до чего же хрупка человеческая жизнь. Но главное, что я успел как раз вовремя.
-… Разлеглись тут оба и валяются, как арбузы на бахче, - услышал он вдали возмущённый голос Веры Стасовой и на мгновение потерял сознание. Или это ему только показалось. Это напоминало перепад напряжения в сети. Свет перед глазами мигнул и вот он уже стоит у границы Чёртова кладбища и смотрит на обессиленную Милю и валяющего дурака Шута.