- С такой жизнью, - печально заметила она, - я скоро стану такой же алкашкой, как мой папаша. Буду копаться в мусорных баках в поиске пустых бутылок и терроризировать своих близких. Мне уже начинает нравиться это дело.
Она даже не заметила, как нервы успокоились, а мысли, как ни странно, прояснились.
«А ведь пока этот «шутник», кем бы он ни был, не сделал мне ничего плохого, - подумала она. – Наоборот, он вовсю мне помогает. А вот, если вдруг его шуточки станут вдруг опасными, то я просто обращусь в полицию и пусть они ловят этого Копперфильда. Им за это деньги платят».
Она не стала уточнять, что, когда «шуточки станут опасными», она может ничего не успеть. Будет лежать бездыханная в запертой квартире и тихонечко разлагаться. Эмилия шмыгнула носом от жалости к себе. Разве можно где-нибудь спрятаться от человека, который так виртуозно проникает в чужие дома, что не оставляет после себя никаких следов? И тут же вспомнился её недавний незваный гость.
- Чёрт! – Воскликнула Эмилия. – А ведь я этому мужику дверь не открывала. Сам завалился. Не его ли рук это дело?
Перед глазами сразу же возник образ «маньяка» и его растерянное лицо, когда он увидел всех этих змей.
- Не он, - сделала вывод Миля, иначе он бы так не испугался тогда. А то бы он так не испугался.
А, поскольку больше ни одна разумная мысль её не посетила, то девушка решила на время забыть всё и завалилась на диван смотреть очередной резиновый сериал – очень удобное занятие – голова отдыхает и мыслей в голове никаких – сплошной релакс.
***
Сергей Александрович Вострецов возвращался домой в хорошем расположении духа. Он мог собой гордиться – родную дочь знал, как облупленную. С самого начала он был уверен, что ему удастся вытрясти из Мили все деньги. «Ничего, - думал он, спускаясь по ступенькам, - если не будет дурой, то с голоду не помрёт. А дурам и жить не стоит на этой земле. Пусть начинает уже головой думать. Будь я на её месте, уже бы как сыр в масле катался».
Вострецов задумался о том, как несправедливо устроен этот мир. Надо же, девке, можно сказать, всё само в руки прёт, только успевай собирать все эти «дары природы», а она кочевряжится чего-то. А вот он бы и рад, но, права эта сука Милька, кому он нужен. А ведь раньше бабы на него гроздьями вешались и были готовы отдать последнее, лишь бы получить такого орла. «Эх, прошла молодость, - взгрустнул Сергей Александрович, - не успел я устроиться в этой жизни. А теперь, какой из меня «альфонс»? Вон, даже родная дочь хочет, чтобы я поскорее помер и ведь совесть её не мучает – такое отцу желать».
На площадке между пятым и четвёртым этажом он заметил высокого молодого человека, который тихонечко стоял в углу и кого-то ждал. «Уж, не Мильку ли мою поджидает?»: - подумал Вострецов заинтересованно и про себя прикинул, не удастся ли и с «Милькиного ухажора» стрясти немного денежек. «А, что, - подумал предприимчивый ханыга, - должен он уважить будущего тестя. А хоть и не тестя, всё равно, с родственниками любимой женщины надо быть посговорчивее». Он вспомнил, как родители его второй жены буквально вытолкнули его за дверь и тесть- генерал даже пригрозил, что, если Серёжка ещё раз потревожит его дочь, то найдут этого «упыря» где-нибудь в сточной канаве с проломленным черепом. Вот так и закончила своё недолгое существование молодая семья.
Немного помявшись, он так и не рискнул заговорить с незнакомцем, в конце концов, не только его дочь живёт в этом подъезде.
Вострецов уже сошёл на пару ступенек вниз, когда услышал за своей спиной:
- Сергей Александрович, верно?
«Угадал, - обрадовался Милин отец, - точно хахаль. Ну, сейчас я с тебя, милок, стрясу калым!» Он обернулся и, широко улыбаясь щербатым ртом, поинтересовался:
- А мы, что, с вами знакомы?
- А вот как раз сейчас и познакомимся, - ответил молодой человек многозначительно и Вострецову почему-то стало не по себе.
- Ну, дык, представься, моё имя ты ведь знаешь.
- А вот это тебе знать ни к чему, - холодно ответил парень и добавил. – Если ты ещё раз явишься трепать дочери нервы – пожалеешь.
Сергей Александрович хотел что-то ответить, но вдруг почувствовал, как невидимые сильные пальцы сдавили его горло, да так, что ни дохнуть, ни слова сказать. Это было страшно. Он лихорадочно дёргался, пытаясь освободиться, но все его старания оказались бессмысленными. Да и как можно сражаться с чем-то невидимым, с чем-то, чего на самом деле не существует.