Юрик вновь ударил по газам на очередном лежачем полицейском и Миле показалось, что она едва не выплюнула своё сердце.
- Прекрати, - заорала она, - хватит вам уже бодаться, от ваших разборок у всех окружающих кишки в узел завязываются и кости трещат. Верка, вон, сейчас вообще рассыплется.
Взглянув на побледневшую Веру, Шут почувствовал себя очень неуютно. Пришлось признаться себе, что их игрища зашли слишком далеко и надо хотя бы на время угомониться.
Дачный посёлок «Ягодка» встретил их тошнотворным сорочьим криком и запахом мяты, которая росла здесь буквально на каждом шагу. Сразу же вспомнилось детство – бабушка любила добавлять в чай эту ароматную траву. Очаровашка тяжело вздохнула – как же давно это всё было: и детство, и бабушка, и чай с мятой. А ещё смешной, пухленький соседский мальчишка с альбомом и карандашами, тайком наблюдавший за ней из-за забора соседской дачи...
Подъехав к пятиметровому забору жилища Тарлога, Эдик скомандовал:
- Девчонки пока останутся здесь. Мы с Юрцом идём первыми. Если всё будет нормально, то мы вас позовём. Я думаю, нам не стоит сразу всем лезть на рожон. Уверен - нас там уже ждут.
Ох, зря он позволил себе этот командный тон! Видимо, расслабился и совершенно забыл, как реагирует его жена на подобные вольности. Эмилия резко оттолкнула его от себя, сощурилась зло и прошипела:
- Позволь мне как-нибудь самой решать, что делать. Чего это ты тут раскомандовался, самый умный, что ли?
-Делай то, что я сказал, - в голосе Эдика зазвенела сталь, - учись уступать мужу хотя бы иногда из великодушия или для разнообразия. Ну, же, выходите и спрячьтесь в кустах.
На глаза девушки навернулись слёзы, но она закусила губу и упрямо сказала:
- Не понукай – не запряг. Я буду делать только то, что считаю нужным. Ты меня понял?
Вера испугалась, что эта вздорная белобрысая девица сейчас выведет корректора из себя, он распсихуется и нечаянно убьёт её. А Очаровашка должна жить.
- Да успокойтесь вы все наконец, - взмолилась она, - на вас, что, так близость Таролога действует? Не хватало только нам всем переругаться в самый ответственный момент. Идите, мальчики, мы подождём.
Едва парни скрылись за воротами ведьминой дачи, как Миля тут же набросилась на Веру:
- С чего это ты взяла, что можешь принимать решения за меня? Кто ты такая? Можешь торчать здесь, как тебе велено, а я, пожалуй, навещу старуху и её постояльца. Можешь за меня не переживать: если что, я отправлю их всех туда, куда Макар телят не гонял. Всё, я пошла.
Вера Стасова была слишком хорошо воспитана, чтобы сказать вслух всё, что она думала о Миле – приличные девушки не должны знать такие слова. Она даже не стала задерживать вздорную девицу, прекрасно понимая, что этим лишь раззадорит Эмилию. «С ней даже сам корректор не может справиться, - подумала девушка, - куда уж мне. Пусть делает, что хочет».
Очаровашка Миля и сама не могла понять, что на неё нашло. Вселился в неё какой-то бес противоречия и упорно подбивал на необдуманные поступки. Иногда с ней такое случалось. И, что самое обидное, она прекрасно знала, что такая демонстрация независимости всегда заканчивалась для неё плачевно, а следовательно и на этот раз она вляпается в какую-нибудь неприятность.
Проходя мимо сарая, в котором Роза Ренатовна хранила все свои садовые инструменты, девушка услышала детский плач. Она притормозила и прислушалась. «Какие здесь могут быть дети, - думала она, - ведь у старухи никого нет из родных, кроме этого упыря в маске».
Плач повторился и теперь у Мили не осталось никаких сомнений – у старухи в сарае заперт какой-то ребёнок. А вот откуда он взялся и с какой целью его заперли – это вопрос.
Если бы Эмилия Вострецова немного подумала, то она ни за что не совершила бы очередную глупость, но думать ей было некогда. Девушка ринулась к сараю, схватилась за ручку и удивилась тому, что дверь оказалась незапертой.
Она ожидала увидеть всё, что угодно, но только не то, что предстало перед её глазами. Никаких детей: ни девочек, ни мальчиков в поле её зрения не оказалось. Зато, когда глаза привыкли к темноте, Очаровашка смогла разглядеть, сидящую в кресле-качалке прямо перед ней, старуху.