- Твою мать, - выругался он, - не квартира, а общественный сортир. Как я здесь жил-то? Надо что-то делать.
Он снял мокрые брюки, влез в старые синие треники с оттянутыми коленками, достал с балкона жестяное ведро и, стащив с себя рваную, грязную тельняшку, принялся тереть ею замызганный пол, покрытый толстым слоем жира и пыли. За все те годы, что Вострецов живёт здесь, он ни разу не убирался и теперь ему предстояла нелёгкая задача превратить это мрачное логово в человеческое жилище.
А странный незнакомый молодой человек, который так его напугал, улыбаясь, вышел из Милиного подъезда. Он был уверен, что с этого дня для Сергея Александровича Вострецова начинается новая жизнь. А Милю этот ханурик больше не потревожит никогда.
- У страха глаза велики, - усмехнулся парень. – Там, где бессилен разум, страх срабатывает наверняка.
Глава 4
Миля, не гладя, швырнула пакет с мусором в контейнер и направилась в сторону магазина. Чудом вернувшиеся к ней деньги, требовали того, чтобы их срочно потратили. Экономия – не самая сильная сторона Милиной натуры, с деньгами у неё разговор короткий – были они и вот их уже нет. «От чудес надо избавляться»: - решила она, тиская в кармане кошелёк и прикидывая, что бы ей такое купить, чтобы получить максимум удовольствия от всего того, что творится теперь в её жизни.
Девушка лихо продефилировала на тонких высоких каблучках по ухабам и выбоинам родного двора, ни разу даже не споткнувшись и, конечно же, не обратив внимания на бомжа в затрапезной одежде, который тут же подлетел к мусорке и принялся рыться в её пакете.
А зря, потому что это был довольно необычный бомж и то, что он вылавливал из контейнера никак не входило в список привычной добычи «обиженных и оскорблённых». Его совершенно не интересовали пустые бутылки и лом цветных металлов. Зато этот бомж зачем-то вытащил осколок разбитой вазы, рваный носовой платок и исписанную визитную карточку.
- Эй, мужик, это не твоя территория, - обратился к конкуренту ещё один бездомный. – Иди себе в другое место. Откуда ты взялся такой прыткий? Если не свалишь, то получишь по полной.
- От тебя, что ли? – Он смерил тщедушного человечка презрительным взглядом и сделал шаг навстречу.
- А хоть бы и так, - ответил с вызовом новоприбывший любитель покопаться в мусоре. – Ты сомневаешься?
Странный тип не стал спорить, он сгрёб своё «богатство» в карман и осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости дружков «конкурента» и произнёс презрительно:
- У нас здесь разные интересы, так что не суетись. Я сейчас уйду.
Он знал, что у бомжей тоже есть свой профсоюз и, сбившись в стаю, они бывают опаснее своры бездомных собак. Не все, конечно, но многие. Иногда казалось, что они мстят более благополучным согражданам за свою изломанную и искорёженную жизнь.
Когда он случайно коснулся руки бездомного, его пронзила такая острая боль, что он невольно отшатнулся. Он увидел умирающего в подвале человека, захлёбывающегося кровью, почувствовал его агонию. Через полгода этот его «соперник» в борьбе за отходы умрёт от туберкулёза.
Очаровашку Милю бомжи не интересовали, а вот этого типа Миля очень даже интересовала, настолько, что он даже достал из кармана какую-то фотографию, посмотрел на неё, потом вслед девушке и довольно хмыкнув, исчез за кирпичным забором бывшего детского сада.
Если бы Эмилия Вострецова была чуть повнимательнее, она с удивлением заметила бы, что подозрительный тип копался в отходах не голыми руками, а в резиновых перчатках, при этом брезгливо морщился, что никак не свойственно подобным людям. Вопросы личной гигиены у них стоят на последнем месте.
***
Кир слушал причитания своей старшей сестры и болезненно морщился. После смерти родителей Ирина осталась его единственным родным человеком, но общение с ней выводило Кирилла из себя. Сестра всегда находила повод для драмы. Вот и сейчас, глядя на своё отражение в зеркале, Ирка делала трагическое лицо и стонала:
- Боже мой, какая я старуха! Вот ещё одна морщина появилась. Я – рухлядь, антиквариат. Кирюша, что мне делать?
- Ничего, - процедил сквозь зубы Кир. – Подумаешь, морщины. От этого не умирают. Да и не выглядишь ты старой.