Он вновь и вновь пытался настроиться на нужную волну и хоть что-то выудить, но результат остался прежним. Эмилия Вострецова закрылась от него наглухо и с таким явлением Отшельнику, так назвали Кирилла в «колоде», приходилось сталкиваться крайне редко, всего несколько раз за всю свою богатую практику.
Иногда случалось, что ему не удавалось посмотреть будущее клиента, но это означало лишь то, что у этого человека будущего просто нет. Как правило, такие люди умирали в течение ближайших суток.
А здесь получалось, что у Очаровашки Мили нет ни будущего, ни прошлого, её, как будто и не существует в природе. Верить в подобные чудеса Кириллу не хотелось и он в очередной раз попытался взломать Милину защиту.
- Вот, коза, - вырвалось у него. – Кого ты морочишь? Будущего, возможно, у тебя нет, но прошлое-то должно быть.
Девушка на фотографии улыбалась, как показалось Отшельнику, с вызовом. Возможно, она и сама ничего о себе не знала…
- А, что, - обрадовался Кирилл, - может, у неё амнезия?
И тут же расстроено поник, такие странные вещи провалами памяти объяснить нельзя. Память вообще не участвует в этом процессе. Вся информация идёт не из памяти, во всяком случае, не из памяти человека.
Отшельник провёл рукой над фотографией, прислушиваясь к своим ощущениям. От фотографии шёл поток энергии, что-то напоминающее уколы статического электричества – не сильные, но неприятные. Определённо девица чем-то обладает, хотя, вполне возможно, она и сама не догадывается об этом. В любом случае Таролог не просто так ею заинтересовался.
Сдаваться Отшельник не привык. Он взял фотографию и приложил к своему лбу. Действовал он интуитивно. Раньше он ничего подобного не делал, но Очаровашка Миля требовала к себе особого подхода.
Сначала ничего не было. Потом вдруг в голове вспыхнул яркий образ улыбающейся Мили, потом ещё один, на этот раз девушка была испуганна и растерянна. Кирилл обрадовался, что смог, наконец, пробить брешь в её защите, но внезапно получил такой удар, что едва не потерял сознание.
Сердце колотилось где-то в горле, в глазах искрило и рябило. Отшельник поднёс дрожащую руку к лицу, вытер нос и с удивлением обнаружил на тыльной стороне ладони кровь.
- Вот, дрянь, - вырвалось у него, - она мне нос расквасила.
Миля яростно защищалась. Вероятно, она и сама не догадывалась что, как и почему делает, но её личность готова была дать отпор любому оккупанту.
Кирилл немного отдышался и повторил попытку, но на этот раз он действовал осторожнее. Больше Отшельник не пёр напролом, а медленно, но верно продвигался вперёд, сквозь расплывчатые, ничего не говорящие силуэты и воспоминания. Кир был уверен, что сможет вовремя поставить блок, если Вострецова вдруг вновь захочет его ударить. Он ждал, когда разгребёт весь этот мусор и появится чёткая и ясная картинка.
И она появилась. Но то, что увидел Кирилл, удивило его настолько, что он не рискнул продолжать сеанс. Ясно было одно – девка эта, Эмилия Вострецова, сумасшедшая. Образы, которые рождала её больная фантазия, Отшельнику с трудом удавалось переварить. От пёстрых картинок, напоминающих калейдоскоп, закружилась голова.
- Чёрт, - оторопело воскликнул он, - деточка, откуда у тебя в голове такие большие тараканы?!
…Он увидел под вишней маленькую белокурую девочку, в одиночестве читающую большую красочную детскую книгу на дачном дворе. Вокруг зелень, цветы, бабочки летают, но девочка ничего этого не замечает, она старательно водит пальчиком по строчкам, складывая буквы в слоги, а слоги в слова.
Внезапно ударила по глазам яркая зелёная вспышка и тонкий, как волос, луч разделил двор на две половины. В одной была маленькая Миля, а в другой…
Отшельник всматривался в жуткий незнакомый пейзаж и никак не мог понять, откуда взялась эта картинка. Либо девушка насмотрелась ужастиков, либо у неё серьёзные проблемы с головой. В любом случае фантазия четырёхлетнего ребёнка не могла произвести на свет подобные видения.
Тёмное, сплошь затянутое тяжёлыми багровыми тучами, небо. Причём это чужое небо напоминало почему-то густой клюквенный кисель. Мелкая фиолетовая трава с крошечными круглыми листочками, по форме напоминающими ряску и деревья, изогнутые, перевитые между собой, как канаты, завязанные узлами, закрученные в штопор, чёрные и уродливые.