Все эти смерти произошли одна за другой и соседи стали шептаться, что здесь без донны Розы никак не обошлось. А, когда внук пенсионерки Майи Павловны, однажды залез на дерево и увидел за высоким красным забором загадочную личность в маске и чёрном балахоне, сплетни обросли такими фантастическими подробностями, что любой здравомыслящий человек принял бы обитателей «Ягодки» за умалишённых. Так появилось в «замке» долгожданное привидение.
Стали поговаривать, что Сафиуллиной прислуживает сам дьявол. Слухи множились и росли, как дрожжевое тесто у батареи. Кто-то даже заявил, что сам лично «вот этими самыми глазами» видел, что из-под балахона торчали козлиные копыта. Возможно, взбудораженные дачники со временем нарастили бы таинственному обитателю «директорской дачи» и рога, и копыта, если бы донна Роза вовремя не вмешалась в этот процесс создания легенды.
Она заявилась к своей ближайшей соседке Крутиковой и заявила:
- Значит так, Наталья Фёдоровна, вы у нас здесь главная сплетница, так что я надеюсь, что мои слова вы донесёте до всех остальных. У меня на даче живёт мой родственник. В детстве с ним произошёл несчастный случай – мальчишки, не соображая, что творят, облили его кислотой из аккумулятора. От боли он бросился бежать, не разбирая дороги и сорвался с обрыва. Мальчик всё детство провёл на больничных койках, перенёс массу операций, но, всё что врачам удалось сделать – это заново поставить его на ноги и отчасти вернуть зрение. Его тело настолько изуродовано, что он просто не может находиться среди людей и не выносит, когда на него смотрят. Уже много лет, он носит эту маску, бесформенную одежду и прячется от людских глаз. Я поселила его здесь, чтобы он мог спокойно жить, не вызывая у посторонних нездорового интереса.
Старуха слушала эту душераздирающую историю с чувством лёгкого разочарования. С одной стороны ей льстило, что именно она оказалась первой, кто узнал страшную тайну «директорской дачи», а с другой – ей жалко было расставаться с той мистической жутью, которую они все дружно здесь создали. Но, как ни крути, то объяснение, которое дала донна Роза, безусловно, было более правдоподобным и с этим не поспоришь.
- И, чего вы от меня хотите, - процедила сквозь зубы Крутикова, обиженная на то, что Сафиуллина назвала её главной сплетницей, - чем, интересно, я могу помочь вашему родственнику?
- Тем, - зло заявила Роза, - что расскажите всем остальным эту историю и объясните им, что, если они не оставят в покое нечастного человека, которому уже и так в жизни досталось бед сверх всякой меры, я им устрою такую весёлую жизнь, что мало никому не покажется – прокляну до седьмого колена. Такую порчу нашлю, что сгниют заживо. Всё ясно?
Фраза «сгниют заживо» произвела на Наталью Фёдоровну такое неизгладимое впечатление, что испуганную старуху едва не хватил удар. Бледнея и заикаясь, Крутикова поклялась «как перед Богом», что все разговоры на эту тему прекратятся, а несчастного инвалида оставят в покое: «Да пусть он хоть голый бегает по дачам и мудями трусит, никто и не посмотрит в его сторону».
С тех пор некогда «директорскую», а теперь «ведьмину» дачу все стали обходить стороной, стараясь пройти опасный участок пути, как можно быстрее. Человек в маске больше не будоражил умы дачников.
Прошло без малого двадцать лет. Люди умирали, рождались, уезжали в другие города. Многие дачные участки сменили своих хозяев. Алик Савельев – тот самый мальчик, который когда-то в детстве увидел за трёхметровым забором тёмную фигуру в маске, повзрослел, обзавёлся семьёй, похоронил свою любимую бабушку и продал чёртову дачу.
Наталья Фёдоровна Крутикова, хоть и была ещё жива, но здоровье ей больше не позволяло копаться в земле дни и ночи и, с болью в сердце, она тоже избавилась от своего участка.
«Ведьмина дача» больше никого не могла поразить своей роскошью, теперь она бледнела на фоне трёхэтажных особняков с мансардами, флигельками и мраморными лестницами с позолоченными перилами. Впрочем, чего удивляться, время течёт и всё меняется. Тогда, в начале девяностых даже обычный мобильный телефон считался признаком благополучия.