- Нет у меня никого, - ответила она немного нервно, потому что ей показалось, что она в этот момент врёт. Перед глазами возник Кирилл. – Неужели так трудно поверить в то, что я могу быть верной?
- Трудно, - признался Эдик, - ты даже не представляешь, как трудно.
Он подошёл ближе, сел рядом и попытался обнять. Миля вдохнула запах чистой кожи, какого-то душистого то ли мыла, то ли геля, коснулась нечаянно его тела и почувствовала желание. Это её напугало. Не хватало ещё переспать с собственным мужем! С силой оттолкнув Эдика, она фальшиво возмутилась:
- Совсем совесть потерял! Мы так не договаривались. Надо было пользоваться моментом, когда у нас была нормальная семья…
- А она, разве, когда-нибудь была? – Горько поинтересовался супруг и отпустил девушку.
Он знал, что Миле грозит опасность. Таролог никогда не интересовался кем-либо без веской причины, а тут он поднял на ноги всю колоду. Эдик пытался во всём этом разобраться, но что-то важное постоянно ускользало от него. Как это ни печально, но он вынужден был признать, что его жена самая обычная женщина, ничем не выдающаяся и ничем не обладающая и всё же…
- Эми, - обратился он к ней, резко сменив тему, - скажи, с тобой происходили в жизни какие-нибудь странности? Ну, что-то такое, чему ты не могла бы найти разумного объяснения?
- Ни-че-го, - отрывисто ответила Эмилия и в этом коротком слове Эдик услышал сомнение и недосказанность.
Как же грустно, что они так и не смогли выстроить хотя бы что-то похожее на нормальную семью. Между ними нет и не было никаких доверительных отношений. Эмилия ничего ему не скажет, даже если ей есть что сказать. А он, что он сам может ей рассказать?
- А в чём дело, Эдик? Что ты имел в виду, когда задал этот вопрос?
- Ничего, - он отвернулся от неё, потом поднялся с дивана и пошёл стелить себе постель, - всё нормально, - донеслось из спальни, не бери в голову.
А Очаровашка Миля так хотела рассказать мужу о тех необычных событиях, которые произошли с ней в последнее время! И, если бы Эдуард Савичев настоял на своём, то ему было бы о чём подумать. Он бы узнал наверняка, что в жизнь его Эми прочно вошла «колода», хотя сама она пока об этом даже не догадывается.
- А ты, разве, не со мной будешь спать? – Обиженно спросила Миля. – Опять себе кого-то завёл?
Она и сама не могла понять, как эти слова сорвались с её губ. Казалось бы, радоваться надо, что Эдик не претендует на супружеское ложе, но Миле вдруг стало обидно. Мелькнула мысль, что муж её, наконец, разлюбил и этот факт её почему-то совершенно не радовал.
- Не хочу заставлять тебя врать, - ответил Эдик из спальни.
Миля себя не узнавала. Её тянуло к мужу, как никогда раньше. Новый Эдик был ей интересен. Хотелось почувствовать рядом тепло его тела. Слишком уж долго она была одна.
Миля встала и направилась в спальню. При этом она чувствовала некоторую неловкость, словно ей предстояло соблазнить незнакомого мужчину. В какой то мере так оно и было. Новый Эдик был ей совершенно незнаком. Она даже не догадывалась, что он умеет быть таким.
- А пожелать мне спокойной ночи? – Игриво спросила девушка. – Ты совсем от меня отвык.
В комнате было темно. Сквозь задёрнутые плотные шторы не пробивался даже свет рекламных огней. Миля откинула угол одеяла и нырнула в постель. Она почувствовала, как напрягся Эдик. «Не верит он мне, - грустно подумала Миля, - совсем не верит». Она прижалась к нему и замерла в ожидании.
- Эми, - хриплым голосом произнёс муж, - зачем? Я ведь не требую от тебя этого. Никак не могу понять, что творится у тебя в голове.
- А я требую, - категорично заявила девушка, - чего ты разлёгся тут, как бревно? Я, кажется, всё ещё твоя жена.
Его ласки, сначала такие нежные, почти неуловимые, становились всё яростнее и настойчивые. И тело Эмилии зажило своей жизнью, оно больше не подчинялось разуму. Она стонала и рычала, словно зверь, отдаваясь ему. Её длинные ногти безжалостно царапали его спину, а ноги крепко обвили его бёдра, словно боясь отпустить хоть на мгновение. Миля не узнавала себя, не узнавала мужа. То, что в этот момент между ними происходило, напоминало помешательство.
Когда всё закончилось, Эдик включил свет, приподнялся на локте и стал пристально всматриваться в её лицо. А его Эми щурилась на свет, как разбуженная кошка и на её губах дрожала довольная улыбка.