Солнце весело катилось по небу большим спелым апельсином, но Кириллу почему-то показалось, что наступила ядерная зима. Присутствие загадочного, и от того ещё более опасного, Шута отравляло его и без того невесёлую жизнь, заполненную тоской и неприкаянными призраками прошлого. И одиночеством, это, пожалуй, самый страшный его спутник. От одиночества не было спасения ни среди друзей, ни в толпе, ни с женщинами. И это тоже, наверняка, успел рассмотреть в нём наглый Шут.
Кирилл задумался. А ведь неспроста они все однажды вытянули свои карты. Казалось бы – случайный выбор, ан не тут-то было. Вот, взять, к примеру, Шута. Никакая другая карта ему не подошла бы. А он сам… Да, он и есть Отшельник. И что с того, что все они тянули свои карты не гладя, ведь вытащили то, что надо! Ох, уж этот Таролог, во всех его ритуалах есть скрытый смысл и своя правда! А, что, если…
- Отшельник, - вдруг абсолютно серьёзно обратился к нему Шут, - я там у тебя что-то необычное нащупал, связанное с Эмилией, но не успел разобраться. Что это было? Что ещё вас с ней связывает?
- Ничего, - процедил сквозь зубы Кир, - это не твоё дело.
- Ох, Кирюшка, нет в подлунном мире не моих дел. Я бы и рад, но их нет. Но ты не бойся, больше я тебя читать не буду, постараюсь сам во всём этом разобраться.
Отшельник вздохнул облегчённо – второго подобного вторжения в своё сознание он бы не вынес. А Шут вдруг вспомнил, что он с утра ничего не ел и уверенно направился в кухню.
Обнаружив на столе блюдо с аккуратными, румяными пирожками, Юрик не стал спрашивать разрешения у хозяина квартиры, а сразу же набросился на снедь, как голодная дворовая собака.
- А спросить разрешения – язык отвалится? – Появившийся в дверях Кирилл с возмущением наблюдал за тем, как Шут хозяйничает у него на кухне.
- Кирюша, если бы я ждал твоего разрешения, то так бы и помер от голода у набитого жратвой холодильника. Нет, не стоит ждать милостей от природы, - с выражением процитировал он, - взять их – наша задача.
Отшельник уже устал бороться с гостем, он лишь время от времени тяжело вздыхал и про себя молился, чтобы этот сумасшедший день поскорее закончился и в его квартире вновь воцарились тишина, мир и покой.
И в тот момент, когда он уже сам собрался уйти из дома, лишь бы не видеть эту наглую рожу, по левую руку от него появилось белое туманное облачко. Кирилл не сразу это заметил, но, когда расплывчатый сгусток приобрёл форму человека и повис прямо перед его носом, из груди у Отшельника вырвался сдавленный возглас. Он хватал ртом воздух и тыкал пальцем в таинственную фигуру.
- При…при…привидение, - с трудом выговорил он.
- Ага, - невозмутимо ответил Шут, жуя очередной пирожок, - призрак…коммунизма, надо полагать. Слушай, а кто пирожки пёк?
- Сестра, - прошептал Кир, не сводя глаз с привидения.
- Я на ней, наверное, женюсь, - задумчиво сказал Юрик, - классно готовит. Люблю повеселиться, особенно пожрать.
- Она тебе в матери годится, - возмутился Кирилл. – Слушай, неужели тебя это не удивляет? – Он в очередной раз ткнул пальцем в удивительное явление. – Это же чудо!
Скосив глаза на расплывчатый бледный силуэт, висящий уже под потолком, Юрий Бессонов ответил с вызовом:
- Я на голодный желудок не удивляюсь. Вот сейчас дожую, а потом начну верещать от восторга. Ты не против?
Шут не стал объяснять своему собеседнику, что создавать фантомы он научился ещё лет в семь. И тот, который так поразил Кирилла, был не самым удачным. Но, что получилось, то получилось. На скорую руку и так сгодится. Пусть этот чудик, наконец, поверит в чудеса и всю оставшуюся жизнь хранит память о встрече с «привидением».
- Ты ненормальный, - догадался Отшельник, - ты точно псих. Устав от неравного боя с пирожками и поняв, что все они в его желудке просто не поместятся, Юрий с грустью отодвинул наполовину опустевшее блюдо и философски заметил:
- А кто в этом мире нормальный, Кирюха, кто? Уж не ты ли? Нет нормальных, потому что этот мир – большая психбольница. Представляешь – вся Вселенная – это одна бесконечная палата номер шесть.
Мир сходил с ума под музыку венского вальса, доносящуюся из открытого окна – тринадцатилетний Рафик со второго этажа готовился к экзаменам в музыкальной школе. Музыка заставила Отшельника задуматься о вечном, а точнее – о тайном.