- Эдька, что это?! – В её голосе отчётливо слышались нотки возмущения.
Муж приоткрыл один глаз и увидел Милю, размахивающую у него перед носом чёрным носком.
- Носок, - пожал плечами Эдик, - А, что, ты его в чём-то подозреваешь?
- Кого? – Не поняла Миля.
- Носок, - скромно опустив глаза и сдерживая улыбку, пояснил муж, - Нормальный носок, чистый, между прочим, не воняет. В чём он перед тобой провинился, что ты так на него орёшь?
Очаровашка от неожиданности даже поперхнулась подготовленной гневной тирадой
- Он валялся на полу возле дивана, - Миля никак не могла успокоиться.
- Эми, ну, конечно же, на полу, - согласился муж. - Ну, сама посуди, не на люстре же ему висеть. Лежал себе тихонечко, никого не трогал, никому не мешал. Не пойму, с чего бы это столько крика из-за такой мелочи?
От возмущения Очаровашка Миля не находила слов. Она хлопала глазами и никак не могла поверить в то, что перед ней тот самый Эдик, которого она знала почти всю свою жизнь и который всегда раздражал её своей патологической аккуратностью и чистоплотностью.
Тот, прежний Эдик никогда бы не позволил себе такого неряшества.
- Эдик, это ты? – Спросила она растерянно.
- Эдик – это я, - продолжая улыбаться, ответил муж.
- Прекрати надо мной издеваться, - взорвалась Миля и первая одинокая слезинка поползла по её щеке. – Ты изменился…
- Конечно, - покорно согласился муж, - раньше я был романтичным влюблённым, а теперь я – циничный муж. И хочу теперь спросить тебя…
Он вскочил с дивана и заорал:
- Какого хрена, дорогая, ты попёрлась к незнакомому мужику?!
От неожиданности Эмилия попятилась и со слезами в голосе спросила:
- Почему ты кричишь на меня?
- Потому, - раздражённо ответил Эдик, - что не могу тебя ударить.
Злость подоспела как раз вовремя и задавила зарождающуюся истерику на корню. «Какое он имеет право так со мной разговаривать?»: - билось в её голове. Швырнув носок Эдику в лицо, она выпалила:
- А зачем ты за мной шпионил? Я же не позволяла себе ничего подобного, когда ты таскался по бабам, как шелудивый кобель.
Муж опустил голову, чтобы Миля не заметила на его лице довольную улыбку. Всё-таки, что бы она ни говорила, а ведь ревновала.
- А я тоже не следил. Мне позвонил доброжелатель и сказал, где тебя искать. Причём эта сволочь обозвала меня северным оленем.
Он провёл рукой по волосам, словно проверяя, не проклюнулись ли на его голове свеженькие рога. Их, кажется, называют «пантами». Потом он демонстративно отвернулся от жены и уставился в телевизор.
А у Эмилии от обиды мгновенно высохли слёзы. Она решила, что стоит проучить супруга, пока он не сел ей на шею. Демонстративно собрала всё самое необходимое, настороженно ожидая вопросов, и направилась к двери. Ей очень хотелось, чтобы Эдик её окликнул или хотя бы спросил, куда это она собралась на ночь глядя, но его, похоже, телевизор интересовал куда больше.
- Сколько свинью ни корми, а она всё равно грязь найдёт, - расстроено пробормотала Миля и тут же услышала в ответ уточнение:
- Сколько волка ни корми, а он всё в лес смотрит. Привет любимой тёще. Когда придёшь, позвони.
Эдик даже не поднялся, чтобы проводить её и этот факт окончательно вывел девушку из себя. Подхватив сумку с вещами, Эмилия вышла из дому, решительно хлопнув дверью, как будто поставила жирную точку в их неудавшейся беседе. До самого первого этажа девушка надеялась, что муж осознает свою вину и бросится за ней – уж очень ей не хотелось идти через весь город к маме. Конечно, она не Красная шапочка, но ведь и боится она не серого волка, в городе есть особи куда более опасные.
Но совесть у Эдика так и не проснулась и пришлось Очаровашке Миле решать, вернуться обратно или, всё-таки, продолжить свой путь. Она мялась у своего подъезда, чего-то ждала, но напрасно. Выругавшись тихо, но выразительно, почти так же, как мастер художественного мата – дворник дядя Петя, она направилась в сторону автобусной остановки. Настроение у неё было такое паршивое, что даже тёмная арка больше не пугала.