В небе уже повис тонюсенький ломтик месяца. Темнота медленно, но верно завоёвывала город. Вечерняя прохлада заставила Очаровашку Милю пожалеть о принятом решении, но сдаваться девушка не собиралась. «Вот так один раз пойдёшь на уступки и всё – потом придётся уступать постоянно»: - думала она, поёживаясь от холода. Куртка лежала в сумке, но рыться в вещах прямо посреди улицы не хотелось. «Не зима, - решила она, - не замёрзну».
Серебристый «BMW» лихо взвизгнув, остановилась у самой кромки тротуара и уже знакомый голос робко спросил:
- Я могу рассчитывать на короткий разговор?
Кого в этот момент Эмилия хотела бы видеть меньше всего – это Кирилла. И вот она – хроническая невезуха – сидит перед ней во всей своей красе и так робко улыбается, как будто это не он недавно пёр напролом, как танк. Не человек, а чистый ангел.
- Хватит, - сказала, как отрезала, Очаровашка, - наговорились уже достаточно. Можно подумать, что у меня без тебя проблем мало…
- Всего пять минут, - умоляюще сказал он и Эмилия не смогла с собой ничего поделать.
- Хорошо, - хмуро согласилась она, - давай, говори, но только не очень долго – поздно уже.
- Слушай, - всё так же смущённо попросил Кир, - может, ты, всё-таки, сядешь в машину, а то как-то неудобно.
Миле стоило большого труда сдержаться и не послать Кира куда подальше. Она передёрнула плечами и заявила:
- Ну, уж нет. На сегодня с меня достаточно экстрима. Говори так.
Мимо шли люди и она сама почувствовала неловкость. Стоит, как придорожный столб и выясняет отношения на всю Ивановскую. Но и садиться в машину ей тоже не хотелось.
- Эми, - предложил Кирилл, - давай ты сядешь на заднее сидение и дверцу оставишь открытой, а я пересяду на пассажирское место. Как только ты увидишь с моей стороны подозрительные телодвижения – сразу же выскочишь. Поверь, мне самому противно, что всё так получилось, никак не могу успокоиться.
Взвесив все «за» и «против», Миля решила, что такой вариант ей подходит и нехотя села в машину, оставив, как и договаривались, дверцу открытой на всякий случай. Поёт-то Кир хорошо и даже убедительно, но мало ли что ему в голову придёт.
Мужчина повернулся к ней и тихим, но очень убедительным голосом принялся извиняться. Он смотрел ей прямо в глаза и Эмилия почувствовала странную усталость. Она ещё не поняла, что происходит, когда он вдруг приказал:
- Спи. Когда я щёлкну пальцами, тогда проснёшься. А пока, Эмилия Вострецова, отдыхай.
Веки сами закрылись и больше она уже не смогла открыть глаза. Тело налилось свинцовой тяжестью и мягким, уютным теплом. Шевелиться и разговаривать не хотелось. Вообще исчезли все желания, кроме одного – спать, спать, спать…
Миля уже не слышала, как закрылась дверь и машина тронулась с места. Она не проснулась бы даже, если бы рядом грохотали взрывы. Этот беспокойный и неуютный мир исчез и наступил долгожданный покой. Она вновь стала маленькой девочкой и её больше не волновали все мерзости подлости этого мира.
Из подъезда вышел Эдуард Савичем и стал оглядываться по сторонам в поисках жены, но Мили нигде не было видно - серебристая машина уже исчезла из вида - сердце почему-то замерло от нехорошего предчувствия.
- Эми высматриваешь? – Услышал он за своей спиной знакомый голос, тот самый, который звонил ему днём. – Можешь даже не стараться. Её наш приятель увёз. Полагаю, что на дачу к старой ведьме.
Эдик обернулся и увидел в двух шагах от себя незнакомого парня.
- Это ты меня северным оленем обозвал? – Спросил он враждебно. – Умник хренов. И откуда ты всё знаешь?
Юрий Бессонов пожал плечами, всем своим видом давая понять, что отвечать на вопросы не намерен. И этот простой жест вывел Эдика из себя. Возможно, при других обстоятельствах он и сам был бы не прочь повеселиться, но тревога за Эми не давала ему покоя и нервы готовы были порваться от напряжения, словно струны скрипки.
- Не хочешь отвечать, так и проваливай отсюда. На кой пёс ты мне нужен. Разберусь как-нибудь без клоунов.
- Пошли к тебе, - не предложил, а приказал незнакомец, - там и познакомимся. Не дело это - вести серьёзный разговор на улице. А поговорить нам с тобой есть о чём.