- Послушай, - сказал он почти неслышным голосом, - я ничего тебе не сделаю, всего лишь прикоснусь к твоей руке. Всё, что мне надо – это, чтобы ты пропустила меня, не закрывалась…
Когда он вошёл, Миля попятилась. Его последние слова звучали более чем странно и они убедили девушку в том, что парень не совсем нормальный. Возможно, не маньяк, но с головой у него точно не всё в порядке.
- Я не понимаю, о чём ты…
- Не ври, - Кирилл начал выходить из себя. Его глаза лихорадочно горели, руки дрожали и Миле показалось, что он сейчас набросится на неё и разорвёт на куски. Она пятилась до тех пор, пока не упёрлась спиной в холодную кирпичную стену. Дальше отступать было некуда.
- Послушай, - голос Кирилла вдруг стал сладким и тягучим, как мёд, - я это видел. Когда просматривал твою память. Видел падающий потолок и моих родителей. А потом они исчезли. Понимаешь, не погибли, а именно исчезли за мгновение до того, как бетонная плита обрушилась на то место, где они стояли…
Глядя в его, внезапно потемневшие, глаза, Эмилия чувствовала себя, как кролик перед удавом. Она осмотрелась по сторонам, выискивая хоть что-то, чем можно было бы отбиться от этого психа, но в её клетке не оказалась ровным счётом ничего подходящего, лишь деревянная лавка и железная цепь. Миле, как всегда, не повезло.
Кир схватил её за руку, но девушка резко оттолкнула его и закричала:
- Не прикасайся ко мне!
- Почему же?
- Оставь меня в покое. Нечего тут свои щупальца распускать. Я ничем не могу тебе помочь.
Тогда мужчина схватил её за плечи и принялся трясти так, словно надеялся вытрясти из неё нужную информацию. Девушке стало по-настоящему страшно.
- Хватит уже, - простонала она и, не соображая, что делает, ударила Кира в пах.
Мужчина ахнул и согнулся пополам, тогда Миля обхватила его голову руками и изо всех сил стукнула ею об своё колено. Что-то едва слышно хрустнуло и по ноге поползла горячая струйка крови. Эмилия брезгливо оттолкнула Кирилла от себя и рванулась к выходу.
Она забыла про цепь, лишь у двери почувствовала резкий рывок и растянулась на полу в метре от Кирилла, у которого из носа лилась кровь и весь безупречный облик этого мачо был изрядно подпорчен Милиным ударом. С каким-то садистским удовольствием девушка наблюдала за тем, как её враг скукожился в уголке и даже не пытается подняться. Она слегка задрала юбку и осмотрела своё колено и огромный синяк на нём.
- Вот сволочь, - зло сказала она, - своим шнобелем мне всю ногу изуродовал. Не носить мне теперь короткие юбки неделю – другую.
Но, несмотря на свою браваду, настроение у Очаровашки было отвратительное. Она понимала, что через несколько минут Кирилл придёт в себя и тогда отыграется на ней так, что мало ей не покажется. Поторопилась она со своими радикальными действиями, ой, поторопилась! Надо же было забыть про цепь. Вот очухается этот упырь и вспомнит и про яйца всмятку, и про перебитый нос, и про унижение, всё припомнит, ничего не забудет. А без подручных средств она с ним не справится никак. Миля вновь осмотрела свою клетку и вдруг обнаружила в углу кирпич. Девушка готова была поклясться, что при предыдущем осмотре его здесь не было. Но вот он - бурое пятно у стены, лежит тихонечко и сам просится в руки.
Эмилия не стала дожидаться, когда Кир соберётся с силами и рванулась к единственному предмету, который мог бы в этой ситуации сойти за оружие.
- Булыжник – оружие пролетариата, - пробормотала она, сжимая в руке шершавый брусок.
- Ах, ты сука, - мужчина начал приходить в себя, - да я тебя сейчас по стене размажу! Дрянь белобрысая!
Эмилия Вострецова почувствовала, что у неё от волнения вспотели ладони, а сердце забилось в груди громко – громко, как отбойный молоток. Она сомневалась, что сможет ударить человека кирпичом по голове – так ведь и убить можно, а становиться убийцей ей, ой, как не хотелось! Но, когда Кирилл поднялся и сделал всего один шаг в её сторону, все сомнения отпали разом. Она твёрдо решила, что дёшево свою жизнь не отдаст. А потом будь, что будет!