Настроение у Очаровашки Мили испортилось окончательно и бесповоротно. Теперь, когда она всё узнала, до неё дошло, что сбежать ей не позволят, да и не факт, что она сможет сохранить свою драгоценную жизнь при таком-то раскладе.
Человек в маске припал к прутьям клетки и тихо произнёс:
- А теперь, милая девушка, я оставляю вас наедине с собой. Хорошо подумайте о том, что я вам рассказал и только после этого мы с вами примем какое-то решение. Ладно, я пошёл. Приятных сновидений, - последние его слова Миля восприняла, как откровенное издевательство.
Когда он ушёл, девушка упала на свою «кровать» и зарыдала. Она понимала, что всё плохо, но не думала, что настолько. Миля даже не услышала, когда вернулся Император, она полностью была поглощена своим горем. Выхода нет и быть не может. Никто никогда её отсюда не выпустит…
- Успокойтесь, Эмилия, - услышала она рядом уже знакомый голос своего надзирателя, - возможно всё не так уж и безнадёжно. Если бы вас хотели убить, то уже давно сделали бы это. Но вы живы, а это значит только одно – у вас есть шанс.
«А, что, - подумала Миля, - он ведь прав. Что мешало этому упырю в маске меня сразу убить? Но он почему-то этого не сделал. Значит, я ему зачем-то нужна. А, раз нужна, то жить я буду и, возможно ещё успею посетить тот бутик и навести там свой порядок».
А Император вдруг стал вести себя странно. Он напрягся и внимательно всматривался в пустоту, как будто перед его глазами происходило нечто крайне интересное. Движения его стали тягучими, а на губах играла злая ухмылка.
- Он опять явился в маске, - пробормотал Павел Валерьевич Ситников и медленно опустился прямо на холодный пол. Миля про себя отметила, что так же у неё оседало в духовке бисквитное тесто, когда она нечаянно хлопнула дверцей. Уже через минуту её охранник, а точнее, надзиратель, крепко спал.
Девушка ещё немного подождала, надеясь, что Император проснётся и, не дождавшись, тоже легла спать, пробормотав:
- Утро вечера мудренее.
***
- Смотри, как сладко спит! – Умилился Юрий и, склонившись над Императором, пропел тому прямо в ухо: «Что тебе снится, крейсер «Аврора» в час, когда утро встаёт над Невой?».
Эдик занервничал. Поведение Шута его возмутило настолько, что он не сразу нашёлся, что сказать, но потом ему удалось выдавить из себя гневное шипение:
- Да заткнись ты! Он сейчас проснётся.
- Не, - оскаблился Юрик, - не проснётся. Его сейчас не разбудила бы даже третья мировая война. Спит крепко, как покойник. У него нарколепсия, а это посильнее любого наркоза.
- Всё равно, не стоит тут шум поднимать. Он не один в доме. Хватит того, что я натерпелся от этих ведьминых ловушек, - Эдик даже передёрнулся, вспоминая тот кошмар, с которым столкнулся в этом доме. Потом он подошёл к клетке и бросил короткий взгляд на замок, который тут же тихо щёлкнул и открылся, пропуская его внутрь.
Его жена спала, свернувшись клубочком под клетчатым пледом и тихо стонала во сне. Ей снилось что-то страшное. Сердце бывшего Шута сжалось от жалости. Она казалась ему в этот момент такой маленькой и такой беззащитной!
- Буди её и пошли, - поторопил его Юрий, - не стоит ждать остальных. Если честно, то я сомневаюсь, что мы сможем справиться со всеми. Слаб я нынче, как дряхлый старик. Чёртово новолуние!
Будить Эмилию Эдик не хотел, но вынужден был признать правоту Юрика – в любой момент в этот подвал мог нагрянуть либо сам Таролог, либо старая ведьма, либо кто-нибудь из старших арканов. Кто его знает, сколько сейчас здесь людей.
Он стал трясти Милю за плечи. Девушка открыла глаза и, увидев перед собой его лицо, грязно выругалась, потом с силой оттолкнула его от себя и прошипела:
- Явился, предатель. Ну, ты, Эдюшка, и сволочь! Ненавижу тебя! Ты… Ты с ними, ты – один из них… Пошёл вон, видеть тебя не могу.
Дальше он не стал слушать её возмущённое бормотание, присел на корточки, и через мгновение нога Очаровашки Мили была свободна. Тяжёлая металлическая цепь валялась в сторонке.