Безумно заболела голова и Императору захотелось убежать к себе домой, закрыться, задёрнуть шторы и никого не впускать. Не то у него было сейчас настроение, чтобы находиться среди людей. Когда он бывал чем-либо расстроен, все, выставленные им, блоки исчезали и в его мозг врывались хаос и боль чужих чувств и мыслей, обрывки воспоминаний и детские страхи. В такие моменты он люто ненавидел всех людей с их нелепыми проблемами и ничтожными желаниями.
Поймав сочувствующий взгляд Шута, Император попытался взять себя в руки и как-то отсечь вихрь посторонних, совершенно не нужных ему, мыслей. Не хватало ещё, чтобы этот мальчишка его жалел!
- Павел Валерьевич, - Шут взял его за руку и сочувственно посмотрел в глаза, - я вас очень хорошо понимаю. Это действительно больно или, как минимум, неприятно. Давайте, отойдём в сторону. Нам есть о чём поговорить. Обещаю, что буду вести себя прилично.
Императору хотелось закричать что-то вроде: «Да что ты можешь знать, сопляк?! Тебя хотя бы когда-нибудь разрывали на части чужие страсти и чужие мысли? Ты выл от чужого бессилия и чужой обиды? Что ты понимаешь, щенок?» Но он промолчал, лишь полез в нагрудный карман за таблеткой. Надо срочно избавиться от боли, иначе он свихнётся. Да, а ещё необходимо уйти туда, где людей поменьше…
- Павел Валерьевич, - продолжал уговаривать его Юрий, ненавязчиво подталкивая к скверу, - давайте мы с вами присядем вон на ту скамью и поговорим спокойно. Да, чуть не забыл! Выпейте это – мне хорошо помогает, - он протянул Ситникову желтоватую капсулу.
- Яд? – попытался шутить Император.
- Нет, - успокоил его Шут, - всего лишь обезболивающее.
Сопротивляться уже не было ни сил, ни желания, Ситников вытер тыльной стороной ладони капли пота со лба и покорно поплёлся за молодым человеком к одинокой зелёной скамье под косматым каштаном. Май – его любимый месяц. Каштаны уже зажгли свои белые свечи, а в воздухе неизменно пахло озоном – слишком уж часты в это время грозы.
Проглотив таблетку, Император направился к фонтанчику, чтобы запить лекарство и краем глаза заметил, что Юрий послал в его сторону какой-то замысловатый пасс руками. Ему это не понравилось, но заводиться он не стал. Этот жест может значить всё, что угодно и за то время, что он находится в «колоде», он уже успел понять, что не всегда такие вот пассы безопасны. Сам не один раз видел, как одна из колдуний, шутки ради, всего лишь небрежно махнув в сторону человека рукой, заставляла его спотыкаться или нелепо пританцовывать на месте. Но ведь этим её возможности не ограничиваются…
Боль отступила даже раньше, чем успело подействовать лекарство. Без сил упав на грязную скамейку, Ситников равнодушно спросил своего спасителя:
- Это вы меня только что излечили? Вы тоже телепат, Юрий? Судя по всему, да. Во всяком случае, вы знаете, что это такое. Многие хотели бы читать чужие мысли и никто из них даже не догадывается, насколько это мучительно.
- Я знаю, - Шут присел с ним рядом, - поэтому и увёл вас подальше от толпы. Я так же знаю, что вы чем-то расстроены и хотел бы узнать, чем именно. Меня интересует Эмилия Вострецова не меньше, чем Таролога. Только не пытайтесь мне приписать мне какое-то любовное томление. Здесь другое.
Император понял, что этой беседы ему избежать не удастся и, шумно вздохнув, буквально упал на скамью всем своим грузным телом. Что ж, раз уж так вышло, то почему бы им не поговорить. Шут его больше не раздражал, напротив, этот мальчик теперь вызывал у Павла Валерьевича симпатию. Всегда приятно найти ещё кого-то, кто способен понять твою боль и твои проблемы. А с этим Юрием, похоже, происходит то же самое, что и с ним. Парень знает про боль и умеет её снимать. А вот он, Император, так и не научился с ней бороться.
- Скажите, Юра, почему вас интересует эта девица? Что вам за дело до неё? Поверьте, это тоже не праздный интерес, у меня есть веские причины вас об этом расспрашивать.
Шут поднял голову и посмотрел Императору в глаза. Взгляд его пронзительных, зелёных глаз пробирал Ситникова до костей и Павел Валерьевич больше уже не сомневался, что парень тоже умеет читать чужие мысли. И, похоже, он умеет не только это. Да и чему удивляться – в «колоде» случайных людей нет.