- Эй, - крикнул он, - кто ты такой? Чего тебе от меня надо? Какой ты аркан? Мы ведь наверняка знакомы. Выходи – поговорим.
В том, что это был человек из «колоды», он не сомневался. Юрий лихорадочно пытался вспомнить, кто же из старших арканов обладал такими способностями, но в голове по-прежнему творилось что-то непонятное. Впервые он смог испытать на себе, что же это такое – морок.
Внезапно нахлынувший туман так же неожиданно рассеялся и Шут понял, что и это природное явление оказалось не таким уж естественным. Скорее всего эту «манную кашу», в которую погрузился городской парк, вызвал тот же тип, который его морочил. Он перевёл взгляд на чугунную ограду и обнаружил, что незнакомец исчез. Но радоваться Юрик не спешил – ясно же, что просто так его никто не отпустит.
За спиной хрустнула ветка. Резко обернувшись, Шут увидел прямо перед собой высокого седого мужчину лет сорока – сорока пяти, со светлыми, почти белыми глазами и внутри у него всё сжалось.
- Да уж, - стараясь, чтобы его голос не дрожал, произнёс парень, - высоко же Таролог оценивает мои скромные возможности, раз прислал тебя по мою душу, Маг! Мне это даже немного льстит.
Тот, кого он назвал «Магом» удивлённо сощурился, но ничего не ответил. Он, словно испытывал терпение Шута, провоцируя его на необдуманные поступки.
- Маг, а тебе-то это всё зачем? – Начал заводиться Юрик. – Неужели ты такой наивный, что веришь во все его россказни о спасении человечества? Да плевать он хотел на человечество…
- И я тоже, - хрипло ответил Маг.
- Что? – Юрий растерянно замер. – Хочешь сказать, что он тебя прельстил не ролью месии, а чем-то другим?
Маг тихо рассмеялся. От его смеха Юрию стало совсем тоскливо, он окончательно убедился, что этот тип не собирается его отпускать и, скорее всего, Шуту придётся впервые в жизни убить человека.
Маг был одним из немногих, в чьи мысли Шуту так ни разу и не удалось ни разу проникнуть. Всё, что Юрий знал о нём – это его имя.
- Вадим, - почти просительно обратился он к Магу, - зачем вам всё это? Я ведь могу вас убить…
- А я вас, - улыбаясь ответил Маг, - мы ведь в одинаковом положении. Вы ведь, Юрий, довольно сильный противник. Кто-то может ошибаться на ваш счёт, но не я. Будем считать наш поединок честной дуэлью. Мне даже интересно, кто из нас победит. Вот только один нюанс – мне уже не раз приходилось убивать, а вы, насколько я знаю, ещё не испачкались в крови. Непростительная роскошь при нашей-то работе.
Внутри у Юрика начал разгораться огонь. На лбу проступила испарина, а губы потрескались от невыносимого жара. Если ничего не предпринимать, то через пару минут Шут вспыхнет, как пучок сухой травы и вскоре от него останется лишь одежда и обувь, нетронутые огнём. Надо было как-то защищаться, но морок всё не отпускал и сконцентрироваться на чём-то одном у Шута не получалось.
- Что же вы не сопротивляетесь, молодой человек? – Разочарованно спросил Вадим.
- Ещё не время, - процедил сквозь зубы Бессонов и, не мигая, уставился на бесстрастное лицо своего противника.
«Чтобы избавиться от морока, - учил его дед, - найди подходящий объект и постарайся рассмотреть его подробно, во всех деталях. Не упускай ни одной мелочи. Сначала это будет трудно, но потом станет легче и наваждение само пройдёт. Морок, он ведь за счёт того и существует, что человек не в силах контролировать свои мысли, не способен сконцентрироваться на чём-то одном. Морок, внук, он ведь не только от колдовства бывает, он и по жизни может прицепиться и тогда человеку суждено всегда плестись в хвосте и везде терпеть неудачи».
Вытянутое, лошадиное лицо, покрытое неровной, словно изъеденной молью, кожей, ровный нос, чувственные, слишком яркие, как у вампира, губы… С трудом Юрику удалось удержать своё внимание на избранном объекте. Он даже не подозревал, насколько это трудно, как будто читаешь нудную книгу – хочется перелистнуть несколько страниц или сразу заглянуть в конец.
- Я жду, - подзадоривал парня Маг, - но моё терпение не безгранично. Я был о вас более высокого мнения, молодой человек.
Шут не стал отвлекаться на разговоры, его кожа уже начинала дымиться, глаза слезились, а во рту стало так сухо, что язык приставал к нёбу. Парень сосредоточился на шее своего мучителя. Перед лицом смерти все нравственные сомнения и переживания исчезли и осталось только одно желание – придушить гада, вырвать у него кадык…