Тёплый шершавый язык лизнул его руку. Юрий опустил глаза и едва не закричал от страха. У его ног сидела большая, чёрная трёхглавая собака. Всё происходящее походило на дурной сон. Ему отчаянно захотелось проснуться и всё забыть. Но кошмар продолжался. Лежащее у его ног тело Мага с вырванным кадыком и жуткая псина никак не хотели исчезать.
- Беги, - прошептали ему листья деревьев, - беги…
И он побежал, прекрасно понимая, что, если это существо захочет его догнать, то никаких шансов на спасение у него не будет. Обернувшись, чтобы посмотреть, не преследует ли его невидимая тварь, Юрик увидел бледное туманное облачко, напоминающее своими очертаниями трёхглавую женщину со змеями на голове вместо волос – Геката!
Шут уже не думал о Тарологе и «колоде». Впервые он столкнулся с чем-то, чему не мог найти никакого объяснения. Он частенько баловался колдовством, но никогда ещё потустороннее не проявляло себя настолько зримо. Увидеть демона и уцелеть – возможно ли такое?
- Спасибо, Геката, - шептал он всю дорогу до дома Проводника, - я теперь твой должник.
В голове раздался звенящий женский смех и на душе сразу же стало спокойно и тихо. Всё самое страшное было позади. Его никто не преследовал, демон, или кем там была эта крылатая тварь, отпустил его.
- А я, как ни крути, герой, - гордо заявил сам себе Шут, - другой бы от всего этого на месте окочурился, а я даже штаны не намочил.
К нему возвращалась прежняя уверенность. Спящий город тихо посапывал, роняя на асфальт вязкие слюни машинного масла. Всё прекрасно и даже местами безопасно.
У подъезда Проводника Шут перевёл дух, но больше не стал сочинять пафосные, обличительные речи. Он решил, что всё будет так, как и должно быть и Вера, если она не полная дура, примет их сторону. А, если у неё совсем мозгов нет, тогда и жалеть о ней не стоит.
Постояв немного у двери, чтобы перевести дух, Юрий Бессонов уверенно нажал кнопку звонка и отпустил только тогда, когда вспомнил, что девушка живёт с родителями, а сейчас уже чёрт знает, который час ночи.
В коридоре раздались тяжёлые шаги и глухая ругань Вериного отца. Шут приготовился выслушать много неприятных слов в свой адрес.
- Ты кто такой? – Спросил сонный мужчина метров двух ростом. – Какого тебе не спится?
- Мне бы Веру?
- А мне бы ещё Надежду и Любовь, - удивительно, но Верин отец, не смотря на то, что его разбудили среди ночи, не утратил чувства юмора.
- Я по делу, - смутился Юрик, - по очень важному делу. Это вопрос жизни и смерти…
- Ну, да, как же иначе, - язвительно заметил мужчина, - что ещё может заставить человека шляться ночью по чужим домам…
Шут смутился. Он понял, что Верин отец пока лишь развлекается, но пройдёт несколько минут и он легко спустит незваного гостя с лестницы. Уже в который раз за эти сутки, Юрик пожалел, что у него совершенно не было времени на подготовку.
- Всё, молодой человек, - голос Вериного отца изменился и стал холодным и строгим, - если не хотите нажить неприятностей, то ступайте с Богом. Вопросы жизни и смерти будете решать с утра. А сейчас, в три часа ночи, я даже не подумаю будить дочь. До свидания.
Можно было бы спорить и упираться, но Шут, один лишь раз взглянув в глаза мужчины, сразу понял, что это бесполезно. Максимум, чего он такими действиями добьётся – его спустят с лестницы. Для двухметрового мужика особой сложности в этом не будет.
Юрик тяжело вздохнул и приготовился основательно покопаться в голове у своего оппонента. Никогда он не любил так бесцеремонно вторгаться в чужую личность и ни разу не было у Шута ни малейшего желания кого-то себе подчинять, но ситуация сложилась такая, что иного выхода у него просто не было.
- Па, кто там? – услышал Юрий Бессонов тихий, сонный голос в коридоре. – Это ко мне?
Николай Анатольевич Стасов вышел на площадку и осторожно прикрыл за собой дверь.
- Иди, парень, иди. Днём придёшь, - он слегка подтолкнул Юрика к лестнице.
- Па, я же задала тебе вопрос, - Вера открыла дверь и растерянно уставилась на Шута заспанными глазами. – Ты? Что случилось?
Девушка ещё не оправилась после болезни и напоминала узницу концентрационного лагеря, халат болтался на ней, как на вешалке и казалось, что под ним ничего нет. Юрию было больно на неё смотреть. «Привязать бы её к кровати и насильно кормить плюшками по десять раз на день»: - подумал он с жалостью и сразу же вспомнил, что он и сам последний раз ел трое суток назад, когда безобразничал у Кирилла Соколова.