- Ну, ты и придурок! – Вырвалось у Эдика. – Как ты мог ей поверить? Она же при первой же возможности сдаст нас открытым текстом.
За окном уже забрезжил серый рассвет. Солнце ещё не вынырнуло из-за горизонта, но черноту ночи, словно кофе молоком, уже разбавил его мягкий, но настойчивый, свет. Почему-то Миле показалось, что часы на стене вдруг затикали слишком уж громко и быстро. Она знала это состояние, так с ней бывает всегда, когда времени для чего-то важного остаётся катастрофически мало.
- Нам надо уходить, - тихо произнесла Вера, - скоро здесь будут люди из «колоды». Таролог знает, где вы. И, да, Эдуард, ты прав, я действительно сдам вас, если окажусь по другую сторону баррикад. У меня просто не будет иного выхода. Но, пока я с вами, я вас не предам, что бы вы обо мне ни думали.
Она замолчала и замерла, ожидая решения своей судьбы. Девушку трясло от напряжения. Сначала вся эта заварушка казалась ей детской забавой, чем-то вроде игры в «казаки-разбойники» и только сейчас до неё стало доходить, в какой переплёт она угодила. Колода… Никто не сможет долго противостоять «колоде». Это нереально. Не родился ещё такой человек…
Эдик приблизился к ней, взял за плечи и заглянул в глаза, тёмные, как дни Гекаты и блестящие от слёз.
- Пусть будет по-твоему, - глухо сказал он, - но ты должна знать, что один неверный шаг и ты – труп. Думаешь, что я не смогу тебя убить?
Вера опустила глаза и так тихо, что её услышал только он, ответила:
- Я знаю, что сможешь. О тебе мне известно всё, даже то, чего не знает Таролог. Ты понимаешь, о чём я?
Их почти беззвучный диалог Юрий и Миля пропустили мимо своих ушей, потому что теперь перед ними возникла новая проблема.
Очаровашка готова была заплакать от отчаяния. Только-только она позволила себе немного расслабиться, решила, что находится в безопасности, как по закону подлости с ней тут же приключилась новая напасть. Она бессильно опустилась на стул и жалобно спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:
- И куда нам теперь идти? Нас везде найдут. Я так понимаю, что друзья и родственники отпадают сами собой, вокзалы и гостиницы тоже. Остаются только подвалы и чердаки…
Она чувствовала себя совершенно выпотрошенной. Надежда сменилась беспросветной тоской и даже мелькнула мысль отказаться от побега и сдаться на милость победителя. Если Таролог так уж сильно заинтересован в ней, то убивать он её точно не станет. Но, встретившись с зелёными глазами Шута, она взяла себя в руки и прогнала эти предательские мысли. Её, возможно, и не тронут, а вот остальных… Очаровашка не сомневалась, что с Юрием и Эдиком Таролог расправится с особой жестокостью в назидание другим. Эта их «колода» держится на страхе. Все знают, что предателей и бунтарей ждёт наказание.
- А ещё, - шмыгнула она носом, с трудом сдерживая слёзы, - у нас нет денег. Как мы будем путешествовать, а? Что мы будем есть? Ребята, да придумайте же хоть что-нибудь, а то я сейчас умом тронусь.
Тишина, затопившая комнату, звенела в ушах мириадами маленьких, пронзительных колокольчиков, гудела стаей разъярённых пчёл и давила на плечи невыносимо тяжёлым грузом нерешаемых проблем. На миг замолчали даже проснувшиеся птицы. Но человеческие заботы пернатых мало волнуют и вскоре в форточку ворвались звуки утреннего птичьего концерта, а вместе с ним, очнулись от ступора и заговорщики.
- Я знаю, где нас точно никто не станет искать, - вырвалось у Эдика радостное, - и деньгами мы там тоже сможем разжиться.
К Юрию тоже вернулось его привычное легкомыслие, жизнь вновь давала им очередной шанс на спасение.
- Я уже догадываюсь, о чём ты. Всё верно, уж там-то нас никто искать не будет, вот только за хозяина я тревожусь – как бы его кондратий не хватил от таких гостей.
- Ну, его кондратий, вот пусть сам потом с ним и разбирается, а нам, чего, нам ведь много не надо – день простоять, да ночь продержаться, - Савичев вспомнил, что он тоже Шут и поддержал глумливый настрой своего друга.
Очаровашка и Вера удивлённо уставились на парней, не понимая, о чём идёт речь.