- Несколько лет назад, - объяснил Юрий, - я попал в аварию. Потерял много крови. Необходимо было переливание, а у меня оказалась четвёртая отрицательная – самая редкая и в больнице такой на тот момент не нашлось. Ну, потом конечно, отыскали нужную кровь. Всё обошлось. А, когда всё улеглось и я выздоровел, то мне стало интересно, кто мой спаситель. Вы, Павел Валерьевич, сами понимаете, что узнать это для меня – пара пустяков. Так вот, имя человека, который меня спас – Вострецова Эмилия Сергеевна. Теперь вы понимаете меня? Я не хочу, чтобы с этой девушкой случилось что-нибудь плохое.
Император закурил. Руки у него всё ещё тряслись от пережитого напряжения и боли. Он смотрел на огонёк зажигалки и молчал. Внезапно он резко повернулся к Шуту и спросил:
- Скажите, Юрий, а вы никогда не задавали себе вопрос, почему Таролог всегда приходит в маске, в перчатках и с надвинутым на глаза капюшоном? Я вот подумал, а, может быть, его лицо сильно обожжено? Но ведь не ради дешёвого эффекта вся эта показуха? Юра, признайтесь, вы не пытались прочесть его мысли, ну, хотя бы раз?
Парню стало не по себе. Он нервно заёрзал и ответил, пряча глаза:
- Нет, никогда я этого не делал.
- Врёшь, - весело произнёс Ситников, - ой, врёшь! Ведь было же дело, было? Не бойся, я никому не скажу. Мне просто интересно, что у тебя из этого получилось.
Зелёные глаза с коричневым ободком вокруг зрачка вновь впились в лицо Павла Валерьевича. Юрий уже не церемонился и нагло шарил у него в голове. Это было неприятно, но терпимо и Император не стал сопротивляться.
- Ну, - наконец, ответил Юрий неохотно, - допустим, я пытался несколько раз и что? Скажите, какие-такие правила я нарушил? Что не запрещено, то разрешено.
Император весело рассмеялся и, похлопав парня по плечу, признался:
- Не нервничайте вы так, молодой человек. Я вас не собираюсь ни в чём упрекать. Должен признаться, что и сам несколько раз пытался проделать этот фокус, но всё безрезультатно. А, как у вас с этим делом, получилось что-нибудь из него выудить?
- Не-а, глухо, как в танке. Этот тип своё дело знает. Он ставит такие блоки, через которые я не могу пробиться, - Шут немного расслабился после признания Императора и честно признался в своих маленьких «шалостях».
Над их головами, высоко в тёмном небе громыхнул гром и первые капли дождя заплясали на тротуаре. Нужно было уходить, пока не началось настоящее буйство стихии. Но теперь, после этого разговора, Павлу Валерьевичу совершенно не хотелось расставаться с Шутом – ему хотелось о многом расспросить этого странного парня. Никогда раньше ему не приходилось общаться с остальными за пределами «колоды». Как он мог упустить такой случай?!
Ситников поднялся и удивительно робко спросил:
- Юрий, как вы смотрите на то, чтобы посетить мой дом? Я приглашаю вас к себе в гости. Ведь вы же так и не узнали то, что хотели, а сидеть под дождём – сомнительное удовольствие.
дожидаясь ответа, он направился к обочине дороги и принялся голосовать, проезжающим мимо такси. А дождь, между тем, усиливался и к нему добавились холодные порывы шквалистого ветра.
Юрий подошёл к Императору и, стуча зубами от холода, поинтересовался:
- Павел, вот вы на вид такой представительный мужчина, но я ни разу не видел, чтобы вы приезжали на собственной машине, только такси. У вас проблемы с деньгами? А ведь по виду не скажешь…
Император горько усмехнулся, пытаясь остановить очередного таксиста, пронёсшегося мимо них на бешеной скорости.
- Деньги у меня есть, - ответил он просто, - дело не в них. У меня довольно редкое заболевание – нарколепсия. Мне нельзя за руль. Я, молодой человек, не смотря на свой цветущий вид, инвалид.
- А, что это за болезнь такая? – Спросил Шут, - никогда не слышал. Да и не похожи вы на больного…
- Неприятная штука, - принялся исповедоваться Павел, сам удивляясь своей разговорчивости, - приступы внезапного сна. Человек засыпает неожиданно, независимо от того, где он находится и что делает. Бац и выключился.
Юрий недоверчиво смотрел на него, пытаясь понять, шутит Ситников или говорит серьёзно. Наконец, он не выдержал и спросил:
- И, что тут такого страшного? Ну, спит человек и спит, кому он мешает? За это инвалидность не дают…
- Вопрос только в том, где и когда спит, - горько заметил Император, - уснуть за рулём – перспектива не из приятных. Мне ещё повезло, я приближение приступа чувствую минут за десять и успеваю найти безопасное место для сна. Как писал О’Генри: «За десять минут мы успеем добежать до канадской границы», - он грустно рассмеялся своей шутке, а Юрий почувствовал себя неловко.