- Можешь не продолжать, я всё понял, - оборвал его Отшельник. – И, как бы мне этого не хотелось, но я буду вам помогать в меру своих сил. Что конкретно вам от меня надо?
В кухне вкусно запахло домашним борщом. Юрик, словно собака, принюхался и восторженно воскликнул:
- Твоя сестра просто чудо, Отшельник! Будь я её мужем, я бы её на руках носил и каждый день дари букеты цветов. Как же тебе повезло, засранец! Ты сам-то это понимаешь?
Разливая по тарелкам густой, наваристый борщ, Юрик даже пританцовывал от нетерпения.
- Вперёд, ребята, - скомандовал он, - Кирюшка платит.
Все, кроме Веры быстро заняли места за обеденным столом. Миля, которая до этого момента не позволяла себе думать о еде, теперь почувствовала зверский голод. Всё-таки, не есть трое суток – это перебор. Краем глаза она замечает, как по стене мелькнула тёмная тень Гекаты и решила задать вопрос, который волновал её с тех пор, как на пустыре она увидела трёхглавую женщину.
- Ребята, а, что, Геката на самом деле существует? Это же невероятно, но, вы только не смейтесь, я, кажется, её видела, - она замолчала в ожидании насмешек.
- Она существует, - серьёзно ответил Юрий, - не материальна, но вполне реальна. Видишь ли, когда-то всех этих богов не было. Когда-то, до того, как появился человек, было великое нечто, могущественное, но лишённое индивидуальности и разума, в человеческом понимании, конечно, одним словом, хаос. А потом появился человек и разделил это великое нечто, наделил каждый его осколок определёнными качествами и дал имена. Так появились древние боги. И они реальны. Более того, в зависимости от того, сколько человек в них верят, они могут даже обрести плоть. Короче, мы сами создаём сущностей и это факт. Так что, подруга, можешь не сомневаться в существовании Гекаты, - он грустно улыбнулся. – Вот только получается, что мы их создали только для того, чтобы зависеть от них и им подчиняться.
Всю эту беседу Вера слушала с отстранённым выражением, как будто её это не касалось, у неё ведь были свои боги – числа. Потом ей стало скучно и она решилась, наконец, напомнить о себе.
- А почему никто не спрашивает, где место Мили? – Спросила она хмуро. – Или я вам больше не нужна?
- Да, ребята, мне тоже хотелось бы узнать, что же вам от меня надо? – Тут же вмешался Отшельник.
Кирилл по-хозяйски положил свою ладонь на колено Мили и с удовольствием заметил, что девушка не стала её отбрасывать. Возможно, её мысли в этот момент были заняты другим и она просто не заметила этого жеста, но, те не менее, Отшельник воспринял это, как свою маленькую победу.
А вот Эдика поведение Кирилла вывело из себя, но заводиться он не стал, лишь сказал сухо:
- Не увлекайся, парень, если тебе жизнь дорога. Я терпеливый, но любому терпению бывает предел.
Чувствуя, как накалилась обстановка, Шут поспешил её разрядить:
- Верунчик, так, где же это место?
Вера обвела всех долгим испытывающим взглядом и резко выпалила:
- Чёртово кладбище.
После этих слов все вздрогнули и наступила такая тишина, которая бывает только ночью на кладбище. Всем стало не по себе.
Глава 17
Жизнь Кирилла Соколова превратилась в настоящий кошмар. С утра и до позднего вечера он метался с одного адреса на другой, решая, так некстати свалившиеся на его голову, проблемы этой чёртовой девки – Эмилии Вострецовой и её ненормальных друзей. Много раз Отшельник спрашивал себя, зачем ему это надо. Ответ находился сразу и этот ответ не позволял ему дать задний ход…
***
Двенадцать лет назад, когда Кирилл узнал о землетрясении в Наньтоу, он дал себе клятву разгадать эту загадку. Родители исчезли бесследно, как будто их никогда и не было и это оказалось самым страшным, потому что у него оставалась надежда.
Сотни раз он прокручивал в голове различные сценарии их спасения, но одного никак не мог себе объяснить – почему они до сих пор молчат.
Пока родители были живы, он никогда не чувствовал себя одиноким, потому что знал, что есть дом, где его всегда ждут и есть люди, которые его любят и никогда не предадут. В один миг всё изменилось. Он хорошо помнит 21 сентября 1999 года, именно тогда он и стал настоящим отшельником, «колода» появилась в его жизни несколькими годами позже.