Веселье сразу же стихло, потому что пришло время подумать о своих дальнейших действиях и о том, как не засветиться перед «колодой». А ещё, предусмотрительный Эдик вдруг вспомнил ещё об одном, не таком опасном, но малоприятном факторе.
- Кирилл, а ты какой-нибудь репеллент купил? Ведь лето же. Тайга. Нас там мошка заживо сожрёт.
- Твою мать! – Вырвалось у Отшельника. – Не подумал как-то. Ничего, сами купите. А сейчас, ребята, ко мне должен прийти клиент. Я думаю, что вы так же, как и я не хотите, чтобы вас здесь кто-то видел, да? Давайте, шуруйте в спальню и, когда в дверь позвонят, затихаритесь там. Всё ясно?
Спорить никто не стал, даже Шут почему-то промолчал, хотя все видели, что у него на языке уже повисло какое-то язвительное замечание, но он сдержался и сглотнул его, понимая, что не время и не место для шуточек. Вера благодарно улыбнулась Киру. Её всё устраивало. Говорить ей ни с кем не хотелось. Всё, чего она желала – это вновь погрузиться в таинственный и совершенный мир чисел. Люди её раздражали. Все, кроме Шута.
На стене из старых часов вывалилась деревянная кукушка и откуковав семь раз, вернулась в свой маленький домик. Кирилл засуетился и принялся заталкивать своих гостей в дверь спальни. Никто особо и не сопротивлялся – надо, значит, надо.
А вскоре в прихожей раздался долгий, нервный звонок и вся компания замерла, затаив дыхание, прислушиваясь к звукам за закрытой дверью. У Мили ещё оставались сомнения на счёт Кира. Она была уверенна, что благородства в этом типе меньше, чем воды в Сахаре.
- Успокойся, - Эдик сжал её ладонь и девушка почувствовала, что он тоже нервничает, - это не «колода».
Юрий брезгливо поморщился и весь его вид говорил о том, что от Отшельника он ничего хорошего не ждёт, но точно знает, что в сложившейся ситуации Кирилл, хочет он того или нет, будет на их стороне.
Вынужденная тишина оказалась, как нельзя кстати. Каждый смог, наконец, подумать о том, что уже произошло и что же теперь делать дальше. До этого момента времени на раздумья просто не было – приходилось действовать по обстоятельствам.
Эдик принялся разглядывать атлас автомобильных дорог - довольно старенькую, ещё советских времён, книгу в глянцевой жёлтой обложке. Он пытался высчитать наиболее безопасный путь к заветному, чтоб оно провалилось в тартарары, месту Милиной инициации.
Чёртово кладбище пугало его. Если Вера ошиблась, то обратно Эмилия уже не вернётся. Опасное место. Даже короткое пребывание на этой голой, словно обгоревшей, поляне, неизбежно заканчивалось смертью.
Он прокручивал в голове всё, что знал об этом месте и на душе становилось всё тревожнее и тревожнее. Если там, как предполагают, выходят на поверхность какие-то ядовитые газы, то проблема решалась при помощи обычного противогаза, но внутренний голос говорил о том, что не всё так просто, как хотелось бы.
Измотанная Очаровашка Миля незаметно для себя уснула прямо на полу, положив голову мужу на колени. Ей снились странные, пугающие сны, в которых стая тощих, облезлых волков обложила её со всех сторон и всё уже и уже сжимала кольцо. Бежать было некуда и девушка тихо постанывала во сне от страха и безнадёги, пытаясь взлететь, как когда-то в детстве, но лишь ненадолго зависала над оскаленными, голодными мордами и вновь земное притяжение возвращало её на место. Во сне Миля казалась себе слишком тяжёлой, как будто вместо костей у неё внутри были чугунные трубы, а по венам вместо крови текла ртуть.
Юрий Бессонов в который раз попытался прочесть мысли Веры и очень быстро отказался от этой затеи. Как всегда бывало в таких случаях, его встретила вереница сверкающих чисел, сквозь которую лишь изредка пробивались привычные человеческие эмоции и образы. «Не человек, - огорчённо подумал Шут, - а какой-то калькулятор». Он тут же переключил своё внимание на людей за стенкой. Там происходило что-то интересное.
Не смотря на то, что Луна только-только начала набирать свою силу, расстояние между ним и посетителями Соколова было настолько малым, что он мог слышать не только слова, но и мысли клиентов Кирилла, да и самого Отшельника.
Лицо его становилось всё напряжённее и злее. Несколько раз ему хотелось выйти и вмешаться, с большим трудом ему удавалось сдерживать свои порывы.