- А мы с вами ещё увидимся? – Робко поинтересовалась женщина.
- Если и увидимся, то вы нас не вспомните, - обнадёжил её Шут, закрывая за собой дверь в комнату.
Воздух, пропитанный запахом сандала и ладана, вызывал головокружение и тошноту. Миля распахнула настежь окно и сразу же заметила внизу, на скамейке ту самую странную цыганку, которая её так испугала.
- Эдька, посмотри, - Очаровашка позвала мужа, - ты эту девицу, случайно, не знаешь?
Савичев послушно высунулся в окно и тут же выругался:
- Твою мать! Эмми, за кого ты меня принимаешь? Да у меня таких даже во времена глубоких запоев не водилось.
- Вот остолоп, - расстроилась Миля, - я не о том. Ты в «колоде» её никогда не встречал?
После этих слов Эдик принялся рассматривать цыганку гораздо более внимательно. Вот только с высоты четвёртого этажа лица девицы невозможно было разглядеть. Но и того, что он смог различить хватало ему, чтобы честно ответить жене:
- Нет, таких не припоминаю. У Таролога в основном все приличные люди собираются, а эта, по-моему, не мылась с рождения. А в чём дело?
Вера тоже не удержалась и подошла к ним. Но и ей цыганка была не знакома. Казалось бы, напрасные переживания, но Миля никак не могла успокоиться.
- Вообще-то, - задумчиво произнесла Падающая башня, - то, что мы её не знаем, ещё ни о чём не говорит. Вот я, к примеру, никогда в «колоде» не встречала Эдика, потому что он ушёл оттуда ещё до моего появления и что с того? А сколько их таких «запасных игроков»? Ну и к тому же, ребята вы совсем забыли, что существуют ещё и младшие арканы, которых мало кто из нас знает…
Очаровашка Миля взяла ароматическую палочку, зажгла её и поставила в стакан. Она продела всё это автоматически, затем лишь, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей. Оказывается, у Таролога гораздо больше людей, чем она предполагала. Кто знает, может, их целая армия, таких могущественных, покорных каждому его слову, может, они везде, в каждом населённом пункте, на каждой улице, в каждом доме.
В кухне воцарилась такая оглушительная тишина, что тиканье часов показалось Миле боем курантов. Время неумолимо утекало сквозь щели в окнах и дверях, таяло, как прошлогодний снег и поднималось лёгким ароматным облачком душистого дыма под потолок. Время никогда никого не ждёт – у него всегда куча дел…
Шут вышел из комнаты и скомандовал:
- Всё, управился, пора уходить. Они проснуться через полчаса и нас здесь уже не должно быть.
Когда они вышли из подъезда, навьюченные сумками и рюкзаками, подозрительной цыганки уже не было и Эмилия почувствовала облегчение. Страхи ушли, но желание поскорее покинуть этот замшелый городишко осталось и оно гнало всю компанию на стоянку такси.
На вокзале прошлое уступило место настоящему. Здесь уже не осталось ничего от прошлых эпох. Люди переговаривались по мобильным телефонам, а рекламные плакаты резали глаз своей навязчивой пестротой.
- Вовремя успели, - Эдику не терпелось поскорее забраться в своё купе, закрыться и обсудить всё детально.
Можно подумать, что с таким орлом, как ты у нас был хотя бы крошечный шанс опоздать, - ухмыльнулся Шут. – Да поезд не проехал бы и десятка метров, как ты бы его остановил силой своей могучей мысли.
Внезапно Вера остановилась и принялась что-то или кого-то высматривать среди снующей толпы.
- Ты чего? – Забеспокоился Юрий.
- Мне показалось…
Она не договорила, потому что проводница гаркнула в их сторону:
- Поезд отправляется – и добавила тихо: - Кто не успел, тот опоздал.
В купе Миля позволила себе, наконец, расслабиться и робко призналась:
- Не знаю, как вам, ребята, а мне казалось, что мы никогда не уедим из этого города. Мне там было как-то не по себе, казалось, что за нами следят из каждого окна. Ужас какой-то.
Юрик усмехнулся и «обнадёжил» девушку»:
- Теперь тебе это будет казаться в любом городе, в любом поселке до тех пор, пока мы не разберёмся с Тарологом.
- Спасибо тебе, добрый человек, успокоил, - криво усмехнулась Эмилия, - это я и без тебя знаю.
Никаких обсуждений не получилось. Как только багаж разместили по местам и постелили бельё, все мгновенно почувствовали усталость. Под размеренный перестук колёс бороться с сонливостью совершенно не хотелось. Глаза закрылись сами собой и все тревоги и волнения этих сумасшедших дней остались позади.