Как только молодые люди вернулись за свой столик, какой-то гигант пригласил Пенелопу на вальс. Немного поколебавшись, девушка, к величайшей досаде Гарри, дала согласие, и Комптон проводил ее ревнивым взглядом. Заметив, что танцор прижимает к себе Пенелопу недостойным цивилизованного человека образом и даже - какой скандал! - позволил себе опустить левую руку намного ниже талии, Гарри чуть не сорвался с места. Когда Пенелопа снова оказалась рядом, он не стал скрывать негодование:
- Этот тип вел себя совершенно недопустимо!
- Правда?
- Я запрещаю вам, Пенелопа, - слышите? - запрещаю вам танцевать с этой дурно воспитанной гориллой!
Несколько танцев они исполнили вместе, а потом колосс опять явился приглашать Пенелопу:
- Вы не хотите станцевать это ча-ча-ча, мисс?
- Да, но не с вами.
Задетый за живое парень выпрямился:
- А могу я узнать почему?
- Потому что мой друг считает вас дурно воспитанной гориллой! объяснила Пенелопа, указывая пальцем на Гарри.
Девушка говорила довольно громко, так что ее прекрасно слышали за соседними столиками, и все разговоры мигом умолкли. Тот, кого сравнили с гориллой, с шумом набрав полную грудь воздуха, повернулся к Гарри:
- Значит, если я ее правильно понял, вы принимаете меня за большую обезьяну?
Комптон не мог отступить, особенно в присутствии любимой девушки, но с невольным почтением вспомнил о Тер-Багдасарьяне и его взгляде на женщин.
- Вот именно!
- Может быть, вы согласитесь выйти со мной на улицу и дать кое-какие дополнительные пояснения?
- Весьма охотно.
И Комптон, величественно повернувшись к Пенелопе, изрек:
- Подождите меня минутку, дорогая... я только отправлю этого субъекта в зоопарк, откуда он, по-видимому, сбежал!
Это было очень смело, но безрассудно. Через десять минут колосс снова подошел к Пенелопе:
- Если хотите, можете идти подбирать ошметки... в противном случае - за моим столиком есть свободное место.
Девушка встала.
- Прошу прощения, сэр... - робко проговорила она.
И, ухватив за горлышко пустую бутылку из-под шипучего вина, с размаху опустила ее на голову колосса. Тот без звука рухнул на пол. Тут же подошел официант и, с самым невозмутимым видом подхватив незадачливого ухажера под мышки, оттащил во дворик, где и положил рядом с Комптоном. Пенелопа немедленно начала приводить Гарри в чувство, а официант, на которого решительность мисс Лайтфизер произвела неизгладимое впечатление, помог ей дотащить молодого человека до такси, после чего Пенелопа и ее возлюбленный отправились на Саус Гроув.
23 часа 00 минут
Миссис Лайтфизер поблагодарила шофера, дотащившего Гарри до лестничной площадки, и принялась врачевать раны верного рыцаря своей дочки. Бровь рассечена, повреждена скула, из обеих ноздрей разбитого носа сочилась кровь, а один из нижних резцов исчез... Миссис Лайтфизер в свое время работала медсестрой, поэтому она быстро и умело обработала Гарри физиономию и дала выпить немного виски, но молодой человек окончательно пришел в себя, лишь почувствовав, что хозяйка дома (Пенелопа удалилась к себе в комнату) его раздевает. Оскорбленная стыдливость мигом привела Комптона в чувство.
- Миссис Лайтфизер... что... вы делаете?
- Вы же не собираетесь спать одетым, я полагаю?
- Где спать?
- В комнате моего покойного Эдварда... Теперь она стала комнатой для гостей... Вы наденете одну из его пижам - я их и теперь храню.
- Я... я не хотел бы вас стеснять...
- Надеюсь, вы не думаете, что я выпущу вас на улицу в таком состоянии?
- Вы очень любезны, миссис Лайтфизер, но... если вы не возражаете, я разденусь самостоятельно.
Когда Гарри улегся в кровать, на которой некогда спал отец Пенелопы, его охватила такая нежность, что даже боль отступила. В тот же миг дверь отворилась и в комнату вошла мисс Лайтфизер в домашнем халатике и с подносом в руках. Девушка заставила Комптона проглотить целый стакан отвара ромашки и две таблетки аспирина. Молодой человек сейчас заглотил бы что угодно и даже с признательностью вспомнил того жуткого типа - ведь именно благодаря полученной трепке он обрел возможность насладиться минутами такой домашней близости с Пенни.
- Дорогая, - проговорил он, допив лекарство, - у меня остались довольно смутные воспоминания... Мне показалось, будто там, во дворике, горилла лежал рядом со мной... Так это или нет?
- Да, верно... Официант вытащил парня на улицу, надеясь, что на воздухе тот скорее очухается. Он был в полной отключке.
- Но кто же его...
- Я.
- Вы?
- Да... Бутылкой, которую вы заказали, помните? Мне, наверное, не следовало так поступать, но... когда он пришел насмехаться... и потом на какое-то мгновение мне показалось, что этот тип вас убил... Ну, я и схватила бутылку.
Гарри пришел в такое восхищение, что приподнялся и, забыв обо всех правилах британского хорошего тона, обхватил Пенелопу за талию, прижал к себе и с чувством расцеловал в обе щеки. Девушка, испуганно вскрикнув, отскочила.
- Мистер Комптон! Что с вами?
- Я вас люблю, Пенни!
- Это вовсе не причина...
Гарри, напротив, полагал, что причина превосходна, но не стал смущать это невинное дитя.
- Простите меня, Пенни, и дайте руку!
Девушка протянула руку, и Комптон тут же завладел ею.
- А теперь сядьте на стул рядом со мной.
Пенелопа выполнила и эту просьбу.
- Я так счастлив, Пенни...
Дурацкий смешок взмыл к потолку и долго еще вибрировал в комнате, но Гарри уже преисполнился решимости отныне считать его весьма обаятельным.
- Пенни, дорогая, вы потрясающая девушка!
Она снова фыркнула... можно подумать, и впрямь не умеет ничего другого... кроме как бить бутылки о черепа нахалов!
- Как вы думаете, Пенни, если однажды я попрошу вас стать моей женой, вы согласитесь?
- В тот день я и отвечу вам, Гарри...
Теперь молодой человек твердо знал, что не позволит Тер-Багдасарьяну играть жизнью этой девушки. Предать Великобританию - еще туда-сюда, но мисс Лайтфизер - никогда! И Комптон пообещал самому себе открыть Пенелопе красоты марксизма-ленинизма. Он не сомневался, что сумеет уговорить девушку порвать с капиталистическим миром и поехать вместе с ним вкушать радости пролетарского рая. Кроме того, он испытывал бешеное желание попробовать икру, при воспоминании о которой в глазах его отца всегда загорался огонек. А уж если в СССР не едят икру, то где же тогда?