И достаточно, чтобы оставаться совершенно равнодушным ко мне, признала Натали, криво улыбнувшись про себя. Как все это глупо! В то время как она пыталась убедить себя, что любит его, и чувствовала себя виноватой, зная, что это не так, его сердце полностью принадлежало пустоголовой дурочке с розовыми коврами и детским голоском!
Нет, это она, Натали, пустоголовая дурочка, которой очень хотелось бы знать, что на самом деле думает о ней Джек. А тот, казалось, был не в силах оторвать от Николь глаз. Натали тайком наблюдала за ним все то время, что они провели в аккуратном кукольном домике.
В конце концов, здесь нечему удивляться. Такие, как Николь, всегда нравились мужчинам. Женщина-девочка без единой самостоятельной мысли, которой и в голову не придет бросить вызов или уязвить такое ранимое мужское эго. Почему бы Джеку Венделу не попасться на эту удочку? Чем он лучше других представителей сильного пола?
Нет, он не настолько глуп, подумала Натали. Ей всегда казалось, что ему нужно нечто больше... И в ней говорило не только тщеславие, ведь их взаимное физическое влечение было вполне реальным. Может быть, недолговечным, но реальным.
А Антуан... Антуан опять ловко выскользнул из расставленных сетей. Он мог быть где угодно, и теперь потребуется вмешательство Интерпола, чтобы найти его. Нет смысла оставаться в Амьене и ждать, что он опять появится здесь. Значит, завтра они выпишутся из отеля и вернутся в Париж к своим привычным ролям. Они персонажи из совершенно разных пьес, которые случайно сошлись в одном капустнике...
Повернув голову, Натали взглянула на дверь, которая вела в другую половину номера. Половину Джека. Прошлой ночью только совесть удержала ее от того, чтобы поддаться соблазну, только твердая убежденность в том, что нельзя нарушать супружеские клятвы, нельзя прелюбодействовать.
Но теперь выяснилось, что Антуан был двоеженцем, так что в глазах закона их брак недействителен. Нет никакой необходимости в разводе, и ничто не мешает ей сделать эти несколько шагов к двери Джека – ничто, кроме страха перед возможными последствиями...
Но если останется здесь, не будет ли она всю жизнь сожалеть, что упустила шанс? Раздираемая сомнениями Натали несколько минут простояла, едва дыша, чувствуя, как напряжение кольцами свивается у нее в животе. Только одна ночь, сегодняшняя ночь...
Ноги, казалось, сами бесшумно понесли ее по мягкому ковру. Она проскользнула в маленький холл и остановилась, глядя на вторую дверь. Ключ торчал снаружи, однако она, не поворачивая его, постучала, дрожа от сознания огромной значимости того, что собиралась сделать.
Последовало долгое молчание – такое долгое, что Натали уже начала сомневаться, там ли Джек. А может быть, он уже спит? Похоже, это была не самая лучшая идея... Но когда она уже собиралась повернуться и уйти, на другой половине послышался звук шагов, и дверь медленно открылась.
Джек только что вышел из душа. Черные волосы были влажными и завивались колечками вокруг ушей. На нем было только белое полотенце, обернутое вокруг бедер. Она жадно смотрела на Джека, – на крепкие скульптурные мускулы под блестящей от воды кожей, на мощную ширь его груди, покрытой черными курчавыми завитками волос, которые широкой полосой спускались по гладкому, плоскому животу, исчезая под полотенцем...
В карих глазах стоял немой вопрос, но Натали не могла вымолвить ни слова. Во рту пересохло, удары сердца отдавались в ушах, голова кружилась. Однако ей и не потребовалось ничего говорить. Джек взял ее за руку, втянул в комнату и, закрыв дверь, молча заключил в объятия.
Он склонил голову, ища ее губы своими, теплыми и нежными, но в этом движении чувствовался сдерживаемый напор, перед которым – она знала – ей будет трудно устоять. Но Натали не собиралась останавливать его, – во всяком случае, не сегодня. Сегодняшняя ночь принадлежит им. Больше нет ни единой причины противиться искушению, которое подспудно томило их с первой же встречи. Завтра... Завтра еще не настало, и она не собиралась раньше времени думать о нем.
Обнимавшие Натали руки были такими сильными и так крепко прижимали ее к себе, что она поспешила положить свои на плечи Джека, испытав внутренний трепет от мощи твердых мускулов, перекатывавшихся под теплой кожей. Его язык проникал все глубже, касаясь самых чувствительных мест ее рта и заставляя кровь кипеть в жилах.
Она немного откинула голову – ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза и испить до капли этот сладостный миг капитуляции.
– Я хочу в твою постель, – задыхаясь, прошептала она. – Хочу, чтобы ты ласкал меня, чтобы целовал, пока я не задохнусь...
– Наконец-то... – прохрипел Джек, запуская пальцы в ее волосы. – Я уже не в силах был ждать, я начал сходить с ума...
Он еще больше откинул ее голову назад, и Натали приоткрыла губы в ожидании опустошительного набега его поцелуя. Он прижал ее к себе с такой силой, что нежные груди буквально вдавились в крепкие мускулы. Это прикосновение было таким жгучим, таким восхитительным, что напрочь смело остатки сомнений, которые, возможно, еще оставались в самых отдаленных уголках ее сознания.
Но сейчас не до благоразумия, сейчас не время задаваться вопросом, правильно ли она поступает. Сейчас реален был лишь предельный накал ее чувств под настойчивым натиском губ Джека.
Напряжение неизмеримо возросло, когда он начал покрывать жгучими поцелуями трепещущую жилку на ее виске, изящную раковину уха. Она слышала лишь прерывистое дыхание, сумасшедший стук своего сердца, в то время как их обоих окутывал бархатистый полог желания, заставлявшего забыть обо всем на свете.
Натали почувствовала, как рука Джека скользнула за вырез халата, поглаживая шелковистую кожу, и с ее губ сорвался низкий стон наслаждения, когда он нашел спелую округлость ее груди. С изысканной опытностью он взял в руку и начал ласкать ноющий от сладострастия холмик. Прикосновения были волшебными и заставляли ее беспомощно таять в ответном чувстве. Потом его ладонь распрямилась, и он прижал пальцы к нежному бугорку соска, ставшего как бы средоточием ее чувственности.
Джек нетерпеливо, но ловко развязал пояс ее халата. И у Натали перехватило дыхание от потрясения и удовольствия, когда он снова прижал ее к своей груди. Жесткие волосы царапали горевшую огнем нежную кожу, и это покалывание доставляло ей непередаваемое наслаждение, словно электрическими разрядами пронизывавшее тело.
Она обняла его за шею, а руки Джека скользнули вниз по ее спине. Их бедра соприкоснулись, и Натали вздрогнула, ощутив пробудившуюся мужскую плоть, намеренную потребовать удовлетворения. Смешанное чувство восторженного предвосхищения и тревожного ожидания охватило ее. Это обещало быть... чем-то неповторимым.
Быстрым движением он поднял ее на руки, словно она весила не больше перышка, и понес через гостиную в спальню. Единственным источником света был ночник, стоявший на тумбочке у кровати и отбрасывавший теплые тени на стены. Шторы на окнах не были задернуты, давая возможность видеть великолепие ясного звездного неба.
Широкая кровать была застелена шелковым покрывалом цвета старого вина, высокий балдахин над ней создавал впечатление поистине королевского великолепия. Джек осторожно положил Натали на шелковые подушки, и они обменялись взглядами, полными откровенной примитивной страсти. Медленная чувственная улыбка изогнула обычно жесткие губы, когда он посмотрел на нее.
– Ты прекрасна, – прошептал он.
– Правда?
Он рассмеялся и восторженным взглядом исследовал каждый изгиб ее обнаженного тела.
– Ты же знаешь, что правда, – ответил он, проводя рукой по ее телу и наслаждаясь теплой шелковистостью кожи. – Я хочу тебя с того момента, когда впервые прикоснулся к тебе во время танца. И вот теперь я получил тебя – всю-всю...