— На сто процентов! — Алина сияла. — Маттей Делагриве даже предложил мне позагорать на его террасе… ах… я имею в виду…
Рууд, иронически улыбаясь, пропустил двусмысленно звучащую информацию Алины!
— Раньше я любил ходить в бассейн, чтобы загорать. Теперь я больше не рискую… при виде мини-бикини даже у меня возникают греховные мысли. — Он по-доброму взглянул на девушку своими голубыми глазами. — Собственно, я знаю о вас очень мало. В вашем возрасте вы уже могли бы побывать замужем, развестись или…
— Ах, нет! — Алина, смеясь, отвергла эти предположения и подумала, зависит ли ее хорошее настроение от коньяка или от удачной аферы. — Я слишком много занималась своим образованием.
— То есть карандаш для рисования вместо ночей любви? — Теперь Рууду настала очередь смеяться. — Не нужно краснеть, дитя мое. Видите ли, в мое время мужчинам было очень трудно с девицами, потому что те находились, как тогда говорили, «в полной сохранности». К ним просто нельзя было подступиться, а если все же удавалось, то всегда при этом присутствовала мама или тетя. Между прочим, сегодня мужчины снова испытывают трудности, ведь юные женщины думают только о своей карьере.
— Как можно чего-нибудь достичь, если нет хорошего образования? — рассердилась она. — А когда стремишься к учебе, то нет никакого желания тратить время по пустякам.
— Как это верно! Как верно! — Старик наклонил голову, и его лицо излучало искреннюю доброжелательность. — Вам понравился Делагриве? Разве он не симпатичен и не привлекателен?
— О да! Он очень симпатичный и привлекательный мужчина. Просто безумно симпатичный, если вы меня спрашиваете, и… — Алина споткнулась о дружелюбную улыбку, которая расплылась по лицу Хуттмана, отчего его морщины сделались еще более глубокими. Слишком поздно она увидела ловушку, в которую ее заманил Рууд, и в смущении поднесла свою рюмку к губам, однако пригубила только несколько капель.
Рууд Хуттман усмехнулся.
— Я с удовольствием налил бы вам еще, но боюсь, что тогда вы не доберетесь до дома на своих двоих.
Алина ухватила смысл последней реплики, поднялась и направилась к двери, описывая при этом некую извилистую линию, частично из-за выпитого коньяка, частично из-за лежащих на пути книг.
— Впрочем… — Рууд, следуя за девушкой, успокаивающе положил ей руку на плечо. — В действительности, вам не должно быть стыдно за то, что находите Делагриве привлекательным. Как мне кажется, вы не первая женщина, которая так считает.
— Я вовсе не думала, что господин Делагриве до сих пор жил в полном воздержании, — резко ответила Алина и была шокирована своим воинственным, задиристым тоном, которым она выразила жгучую ревность ко всем женщинам, проявлявшим к Маттею Делагриве более чем мимолетный интерес. — Делагриве — мой шеф и только, но я не считаю недостатком работать у симпатичного и привлекательного шефа. — Она хотела ослабить впечатление от своей резкой реакции, однако по довольной улыбке Рууда поняла, что тот вновь ее проверял. А чем закончилась эта проверка, она и сама знала.
Он открыл девушке дверь квартиры, ощупью нашел Алинину руку и запечатлел на ней нежный поцелуй.
— Когда же вы начинаете работать, Алина?
— Завтра. — Девушка попыталась хотя бы при расставании объяснить, что она вовсе не проявляет интерес к своему новому шефу как к мужчине. — И это будет очень напряженная работа, которая вряд ли оставит мне хоть немного времени позагорать, отдохнуть… А если вы сейчас же не прекратите так язвительно усмехаться, господин Хуттман, я больше к вам никогда не приду!
Он сделал чрезвычайно серьезное лицо, и только искрящиеся веселые глаза выдавали его мысли.
— Все же, надеюсь, мы скоро снова увидимся, — произнес старик перед тем, как тихо закрыть дверь. И Алина могла бы поклясться, что она слышала его смех за дверью…
4
Маттей Делагриве провел неспокойную ночь, ночь снов и решений. Как сны, так и решения были связаны с Алиной. В сновидениях, наполненных эротическими фантазиями, они с Алиной проделывали потрясающие вещи.
Пробуждение подействовало на Делагриве отрезвляюще. Алина — его служащая, она работает у него, и поэтому на нее автоматически распространяется табу.
Маттей, лежа в постели, уставился в стеклянную крышу над головой. Он лениво следил за движением белого облака в голубом летнем небе и пытался прогнать Алину из своих мыслей. Безрезультатно промучившись несколько минут, Маттей почувствовал жар во всем теле. Ведь сегодня она должна начать с ним работать! А он лежит в кровати, потягивается и разглядывает облака, до которых ему нет никакого дела!