– Что угодно, только не это, – прошептала Эва, и что-то в ее голосе вызвало у него желание ее обнять и утешить.
Он тряхнул головой.
– Черт возьми, где ваш экипаж?
– Туда, пожалуйста, – проговорил Жан-Мари за его спиной.
Аса вздрогнул. Разгоряченный спором, он как-то позабыл о лакее.
Жан-Мари окинул его не слишком дружелюбным взглядом, но его лицо смягчилось, когда, оттеснив Асу, подошел к хозяйке.
– Дорогая, ты устала, надо отдохнуть. Сейчас мы сядем в экипаж, и все будет хорошо.
Эва вздохнула.
– Я надеюсь.
Они направились к экипажу.
Аса тащился позади – по крайней мере, так он мог время от времени видеть ее лодыжки.
Спустя пять минут, когда они наконец устроились в экипаже, Аса уставился на мисс Динвуди и требовательно вопросил:
– Ну?
Она была очень бледна и необычайно серьезна.
– Вы должны обещать, что никогда никому ничего не скажете. Герцогу Уэйкфилду стоило огромного труда замять это дело.
Аса положил руку на сердце и усмехнулся.
– Даю слово.
Эва поджала губы, раздосадованная его сарказмом, но поскольку он смотрел на нее с ожиданием, все же заговорила, пусть и с большой неохотой:
– Вы, наверное, помните, попытки похищения леди Фебы прошлым летом?
– Да, конечно. – Аса был откровенно удивлен.
Ходили слухи, что леди Фебу пытались похитить несколько раз и что однажды это удалось и ее удерживали в плену не одну неделю – огромный скандал в среде аристократии. Леди Феба считалась обладательницей самой голубой из голубых кровей, а ее старший брат слыл невероятно могущественным и богатым. Слухи утихли лишь после того, как леди Феба вышла замуж за капитана Тревельона.
Мисс Динвуди помолчала, прежде чем закончить:
– Похитителем был Вэл: хотел скомпрометировать ее, чтобы заставить выйти замуж.
– Что? Ведь в этом не было никакого смысла. Монтгомери – аристократ, к тому же богат до неприличия. Если он хотел заполучить леди Фебу, зачем нужно было ее похищать? Он мог вполне и так получить ее руку, как это принято в свете.
– Потому что он не намеревался жениться на ней сам, а хотел заставить ее выйти замуж за…
Эва замолчала, но Аса все еще не мог понять, какого черта Монтгомери потребовалось все это придумывать.
– Зачем все это?
Мисс Динвуди пожала плечами.
– Он был зол на герцога Уэйкфилда и жаждал мести.
– Похитив его младшую сестру? – Аса все еще пытался понять, как герцог дошел до такой жизни. – Ваш брат что, безумен?
– Как вы смеете так говорить о Вэле? – спросила она тихо, хоть и выглядела очень несчастной.
Аса не продумал свои слова заранее, но отступать не собирался. Подавшись вперед, не обращая внимания на тряску экипажа и тяжелый взгляд лакея, приглушив внутренний голос, советовавший ему не настраивать мисс Динвуди против себя, он заявил:
– Монтгомери нет оправдания: так поступают только аморальные типы.
Эва молча смотрела на него, упрямо сжав губы.
Аса прищурился.
– Почему вы ему помогаете?
– Он мой брат.
– Но ему плевать и на вас, и на всех остальных.
– Откуда вам это знать? – Эва ни разу не повысила голос, и это делало ее слова еще внушительнее. – Вам ничего не известно ни обо мне, ни о моем брате, ни о том, что он сделал для меня в этой жизни. Никому не известно. Возможно, у Вэла есть проблемы с моралью, он эгоистичен, грешен и да, временами безумен, но я люблю его. Он единственный близкий мне человек, моя семья, и только ему я могу доверять.
Аса не сводил с собеседницы горящего взгляда. Она права: он совсем ее не знает, не знает о ее прошлом и отношениях с братом, – а значит, это не его дело.
Вернее, не должно быть его делом…
– Вот так, Элис, – сказала Бриджит, показывая горничной, как чистить филигрань на серебряной чашке.
– Да, мэм, – послушно ответила девушка и принялась тереть серебро грубой частью куска кожи. – Но разве не легче использовать песок?
– Легче, конечно, – согласилась Бриджит, – но серебро – очень мягкий металл и песок будет его царапать.
– Понятно. – Элис нахмурилась и, вздохнув, продолжила работу.
Бриджит, наблюдая за горничной, подумала, насколько медлительна эта девочка. Она делала медленно все: работала, ходила, ела, даже вставала и одевалась по утрам. Надо бы давно ее уволить, но было жалко. Такой, как Элис, очень трудно найти приличную работу в Лондоне. Ее взяли горничной в Гермес-Хаус только потому, что там работал лакеем ее кузен. Оказавшись на улице, она легко могла попасть в беду. Нет, пусть лучше остается, если даже она и требует чуть больше внимания.
Бриджит спустилась по узкой боковой лестнице в просторную кухню, где кухарка миссис Браун резала овощи, а несколько судомоек драили пол.