– Ты можешь двигаться?
– Конечно, – в некотором изумлении ответила Эва, словно ее оскорбил нелепый вопрос.
– Узнаю несгибаемую леди! – рассмеялся Аса, убрал последние обломки и освободил ее правую ногу. После этого он наклонился и бегло осмотрел ее.
К его огромному облегчению, на ее платье не было следов крови, не заметил он и других повреждений. Над их головами нависали сломанные доски, готовые рухнуть в любой момент, и он протянул Эве руку.
– Давай выбираться.
Она посмотрела на его руку так, словно не понимала, зачем ей ее протягивают, потом, очнувшись, ухватилась за нее и медленно поползла ему навстречу.
– Вот молодец, – подбодрил ее Аса. – Настоящая героиня.
Он схватил ее вторую руку, как только смог дотянуться, проигнорировав ее недовольный писк, выдернул из-под завала и прижал к груди. Боже, какая же она легкая! И это при таком высоком росте! Аса чувствовал тонкие косточки ее плеч, изгиб талии и мысленно благодарил Господа, что она не погибла под завалом.
Аса стал пробираться обратно, к свету и к людям, которые их ждали. Эва сначала дрожала как осиновый лист в его руках, потом ее тело напряглось, и она попыталась отстраниться. Он уже собрался было что-то съязвить, но не успел: они вышли к свету.
– Ах, моя малышка! – тут же захлопотал Жан-Мари. – Ты у меня такая смелая. Еще немного, и все было бы кончено.
Лакей потянулся к Эве, и Асе против своего желания пришлось отдать ее гиганту.
– Там больше никого нет, – сказал лакей, когда Аса хотел было опять нырнуть в завал.
– Что? – Он вытер пот с лица рукавом. – Но мне сказали, что провалились три танцовщицы.
Жан-Мари кивнул.
– Фогель и кто-то из музыкантов вытащили третью девушку с другой стороны.
– Она…
– В шоке, но не пострадала. По крайней мере, так мне сказал Фогель.
– Слава богу.
Жан-Мари ловко вылез из дыры, Аса последовал за ним, огляделся и присел на корточки возле Эвы.
Она сидела с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене. Аса нахмурился, но тут заметил топтавшегося рядом Маклиша и, прищурившись, окинул архитектора не самым добрым взглядом.
– Я уже послал за доктором, – сказал тот и тут же всполошился, заметив Фогеля. – Ганс, Ганс, ты ранен?
– Да, кажется, – пробормотал Фогель, вытирая кровь с шеи. – Твой театр едва не убил нас всех!
Маклиш вспыхнул:
– Это не моя вина. Мой проект совершенно безопасен.
Музыкант возмущенно фыркнул, и ссадина на его шее опять налилась кровью.
– Это называется «безопасен»? Сцена обвалилась!
Аса, прерывая их перепалку, повысил голос:
– Где Полли и вторая танцовщица, которую вы спасли?
– Мы устроили обеих в одной из гримерок, – буркнул Фогель.
– Хорошо, – кивнул Аса, подумав, что надо поговорить с доктором, а потом послать за материалами для восстановления сцены…
– А еще одна девушка? – слабым голоском нарушила ход его мыслей Эва.
Аса наклонился, подхватил ее на руки и, не обращая внимания на слабое сопротивление, понес в кабинет.
– Но я хочу знать… – возмутилась Эва.
– Она мертва. – Аса хотел сказать это мягко, но не получилось.
– О…
Он ждал вопросов, но их не последовало. Возможно, она знала об этом с самого начала, но все же надеялась…
Он теснее прижал ее к груди и, чувствуя биение ее сердца, чертовски, прямо-таки неприлично обрадовался, что умерла не она.
Помолчав, Эва спросила:
– Как это могло случиться, ты знаешь?
– О да, – мрачно рыкнул Аса, – причем совершенно точно. Саботаж.
Эва в недоумении уставилась на этого странного мужчину. Только что протиснулся в дыру, куда мог бы пролезть разве что маленький ребенок, и спас их с Полли, и все это так, будто между прочим, а теперь заявляет совершенно обыденным тоном, что кто-то намеренно вызвал обрушение сцены.
– Саботаж? Но зачем?
– Чтобы уничтожить меня, конечно.
Он остановился перед дверью кабинета, крепко прижимая Эву к груди. Она инстинктивно напряглась, ни на секунду не забывая, кто ее несет. Одной рукой Аса Мейкпис держал ее под коленками, другой – обхватил за плечи, и был он так близко…
Только сам Аса этого, похоже, не замечал. Резким движением плеча он распахнул дверь кабинета. Как только они оказались внутри, Эва попыталась высвободиться из его объятий, и ему, в конце концов, пришлось ее отпустить. Едва коснувшись ногами пола, она сделала два шага в сторону от него – сделала бы больше, но размеры кабинета не позволили – и наткнулась на угол стола. У нее все еще дрожали ноги и гудела от удара голова, но она сложила руки на груди и попыталась собраться с мыслями.