– Уверяю тебя, – спокойно сказала Эва, – я очень хорошо, просто отлично знаю, какой может быть семья. Но ты ведь никогда не говорил, что твои родственники такие ужасные.
– Хуже, – простонал Аса. – Они святоши.
– Даже если так, – рассудила Эва, – когда эта малышка вырастет, вряд ли простит тебе, что ее крещение было единственным, на которое ты не явился…
Аса что-то пробормотал себе под нос, но Эва не поняла и переспросила:
– Что ты сказал?
– То, что не был ни на чьем крещении! – завопил он так, что она вздрогнула, но через минуту невозмутимо продолжила:
– У тебя пять братьев и сестер, наверняка все имеют детей, а значит, племянников у тебя едва ли не дюжина.
Аса покраснел.
– Точно не знаю, но, думаю, да, человек десять-одиннадцать.
– А сколько детей у Верити и Конкорда? И ты не был ни на одном крещении?
– Я был занят, – с достоинством сообщил Аса. – У меня парк, театр… дела в общем!
Он замолчал, глядя на Эву теперь без всякой симпатии.
Она поджала губы, прищурилась и отчетливо проговорила:
– Ты пойдешь на это крещение, Аса Мейкпис.
Не в силах сдержаться, он засмеялся.
– И как, интересно, ты меня заставишь? Возьмешь на руки и сама отнесешь туда?
– Нет. Я только напомню, что у тебя есть семья, и ты не можешь скрываться от нее вечно. Кроме того… – Она улыбнулась. – Тебе там, может, даже понравится.
– Ну уж нет! – заявил Аса и потряс головой как капризный ребенок.
– Неужели все они так ужасны? – серьезно спросила Эва, взглянув на него с укором.
– Конкорд – брюзгливая задница, – сообщил он и, почувствовав, что краснеет, принялся отчаянно искать другую тему для разговора, но она все никак не находилась.
– А как же ты? – извернулся он наконец.
– Что я?
– Я как-то не заметил, чтобы ты посещала семейные мероприятия.
– У меня нет семьи, – сухо проговорила Эва.
Он прищурился.
– А как же дамский комитет?
Эва отвела глаза.
– Это социальное мероприятие, и к семье не имеет никакого отношения.
– Ха! Пусть так, но ведь ты не горишь желанием туда идти. Вот и я, – он постучал себя ладонью по груди, – не имею никакого желания присутствовать на крещении моей племянницы.
– Это не одно и то же, – возразила Эва, устремив на него задумчивый взгляд. – С одной стороны, семейное мероприятие, на которое тебя пригласили, где тебя ждут, а с другой – просто обязанность, которую на меня возложили.
– Это не так, – горячо возразил Аса. – Судя по дружелюбию леди Фебы, тебя там уважают и очень даже ждут.
Эва нахмурилась.
– Откуда тебе знать?
– Знаю. А ты просто трусиха, – улыбнулся Аса.
Эва сморщила носик и возразила без всякой злобы:
– Негодяй! А кто еще может пропустить крещение новорожденной племянницы?
Аса всплеснул руками.
– Ну хорошо! Если я должен пойти на это чертово семейное торжество, тогда ты отправишься на заседание своего комитета. Согласна?
– Но я никогда не обещала…
– Более того, – перебил ее Аса. – Поскольку это твоя идея, полагаю, будет справедливо, если ты пойдешь со мной.
– Но при чем тут я? – откровенно удивилась Эва.
Аса скрестил руки на груди.
– Или ты идешь, или не иду я.
Она открыла рот, но ничего не сказала – лишь несколько секунд смотрела на него в полном недоумении.
Аса же ощутил глубочайшее удовлетворение и, мысленно усмехнувшись, взял письмо и развернул.
– Ужин ровно в семь через три дня. Надеюсь, мы сможем взять экипаж твоего брата?
Глава 9
Дав бежала и бежала сквозь заросли леса.
Ветки деревьев хлестали ее по лицу, она спотыкалась о корни и не раз падала, но всякий раз поднималась, потому что слышала топот королевских стражников, следовавших за ней по пятам. Она бежала, пока ее туфельки не превратились в лохмотья; бежала, пока ноги еще держали ее; бежала, пока не услышала ужасный рев…
Поздно вечером Бриджит Крамб, как обычно, совершала обход, чтобы убедиться, что двери и окна надежно закрыты на ночь. Вообще-то это была обязанность лакея Боба, но Бриджит предпочитала делать это сама.
Кроме того, ей нравится этот ритуал, потому что она втайне считала своими владениями.
Бриджит потрогала замок на большой парадной двери, кивнула Биллу, чья очередь была сидеть у входа, и направилась к лестнице. Пока она поднималась, свет ее канделябра плясал по темным стенам, увешанным картинами, по большей части портретами, и лица далеких предков Монтгомери строго взирали на нее, хранительницу всего этого великолепия. Все слуги уже спали или собирались спать. В доме было тихо. Слышен был только звук ее шагов. Проверив на верхнем этаже каждую комнату, она, в конце концов, дошла до спальни герцога.