Глава 13
Эрик и Дав прошли немало, прежде чем оказались на берегу бурлящей речушки, где обнаружили заросли водяного салата. Дав только сейчас поняла, как сильно проголодалась, и очень обрадовалась, Эрик почему-то хмурился, глядя на сочные зеленые листья.
«Хозяйка приказала мне принести целый мешок этой зелени, – объяснил он, заметив удивленный взгляд девочки, – но она заколдована, и прячется от меня. Всякий раз, когда я пытаюсь сорвать хоть листок, она исчезает».
Чтобы подтвердить сказанное, он потянулся к крайнему кустику, но листья тут же ушли в землю.
Жан-Мари окинул долгим взглядом Мейкписа, который тем же вечером явился с визитом к мисс Динвуди.
– Как она? – спросил он устало. Больше часа ему потребовалось, чтобы добраться от «Хартс-Фолли», что на южном берегу Темзы, до особняка Эвы, расположенного на северном берегу.
– Наверху, – сказал Жан-Мари, – и сильно взволнована.
Аса кивнул, немного постояв на нижней ступеньке, затем поднялся наверх.
Эва сидела на диванчике в гостиной, но не работала над миниатюрой, а, сложив руки на коленях, смотрела в одну точку.
На стук в дверь она обернулась:
– Я слышала, как постучали, и поняла, что это ты.
Аса смотрел на эту необыкновенную девушку, которая раздражала, забавляла, интересовала и возбуждала. Прежде чем явиться сюда, он вооружился объяснениями и заверениями, мог теперь перечислить множество причин, почему она не должна бояться Хэмпстона, и хотел задать ничуть не меньше вопросов, чтобы понять, откуда ее страх.
Только вот говорить почему-то не хотелось. Он еле стоял на ногах, а она выглядела такой одинокой, ее голубые глаза были так грустны, что он не выдержал, в два длинных шага пересек комнату, опустился на диван рядом с Эвой и, протянув к ней руки ладонями вверх, спросил:
– Можно?
Он, конечно, рисковал, после того как согласился побеседовать с человеком, которого она панически боялась. Ничего удивительного, если бы она отвергла его: у нее есть право ему не доверять.
Но зря он переживал: она взглянула на него и просто сказала:
– Да.
Аса не стал уточнять, что именно ему позволено, заключил ее в объятия и поцеловал.
Эва замерла, когда его губы коснулись ее губ. Она хотела этого – или чего-то подобного, причем именно с ним. Ей не было страшно: пока бежала в дом брата, дрожа от ужаса, все чувства притупились. В каком-то смысле уже не имело значения, знает она лорда Хэмпстона, или это всего лишь ужасное совпадение. Она не могла больше жить в страхе и одиночестве, в стеклянной клетке из воспоминаний и кошмаров, ей хотелось дышать полной грудью, как все нормальные люди.
Решившись ответить на поцелуй, она тут же застыла, ожидая возвращения прежнего страха и отвращения, но ничего не происходило. Его губы были мягкими, нежными, а легкое царапанье щетины служило экзотическим дополнением.
Эва ощутила приятное покалывание и, к собственному удивлению почувствовала, что поцелуй ее возбуждает.
Аса со вздохом отстранился, решив, что опять ее напугал, Эва удивленно открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее, насупив брови.
– Хочешь, чтобы я остановился? – хрипло шепнул Аса.
– Нет.
Она не собиралась отказывать себе в удовольствии из-за непонимания: причина ее осторожности вовсе не в отвращении, скорее в изумлении.
– Тогда поцелуй меня.
Эва ухватилась за лацканы его сюртука и прижалась губами к его рту: неумело, неловко, но со всей страстью, надеясь вернуть те ощущения, что испытывала раньше. Она не хотела их утратить. Нет, ни за что!
Эва вздрогнула, когда он взял руководство процессом на себя и их губы слились. Аса скользнул губами по ее губам раз, другой, третий, и, в конце концов, она расслабилась, ее губы словно утратили волю и раздвинулись под его натиском.
Но Аса не спешил, словно ждал какого-то сигнала от нее, покрывал ее губы легкими поцелуями, обдавая своим дыханием.
А потом она ощутила влажное прикосновение: его язык скользнул по ее нижней губе, дразня, завлекая, – и стала ему отвечать, поначалу несмело, но постепенно даже почувствовала некую неудовлетворенность от того, что он слишком нерешителен. Ей захотелось дать ему понять, что можно переходить на следующую ступень, и она легонько прикусила его нижнюю губу.
Аса мгновенно понял эту невысказанную просьбу и со стоном впился в ее рот, заключив в кольцо своих рук, так что широкие плечи окружали ее теперь со всех сторон, защищая и оберегая.
Ей бы спасаться, а она, наоборот, прижималась к нему все теснее, чувствуя мощное биение его сердца, страстно желая познакомиться с диким зверем, живущим у него внутри.