Их языки сплелись и начали восхитительный любовный танец, пробуждая новые желания. Потом он чуть отстранился и прижался лбом к ее лбу – глаза закрыты, дыхание неровное.
Эва была потрясена, ощутив дрожь его тела. Неужели это она возбуждает его? Эта мысль наполнила ее гордостью. Она – самая обычная, ничем не примечательная, малопривлекательная простушка заставила Асу Мейкписа, воплощение мужской силы, дрожать от страсти.
Аса открыл глаза. Их зелень потемнела и приобрела оттенок благородного нефрита.
– Ты не хочешь показать мне свою спальню, дорогая?
– Очень хочу! – без колебаний и сомнений ответила Эва и, поднявшись, протянула ему руку. При этом сердце ее колотилось так сильно, что, казалось, он мог его слышать.
Аса тоже встал – такой большой и такой желанный, – а главное, принадлежавший ей, пусть и ненадолго.
Эва никогда не была дурочкой, а раз так – разве может она отказаться от того, что ей предлагает такой мужчина? Конечно, нет!
Поэтому без всяких колебаний она повела его в свою спальню.
Это было ее личное святилище, и сейчас она взглянула на него совсем другими глазами. Ей было интересно узнать, что подумает о нем Аса. Если гостиная была обставлена в соответствии со своим предназначением, то в спальне Эва позволила потворство своим маленьким слабостям. Бледно-голубые стены снизу были обшиты деревянными панелями, а сверху украшены лепниной. В нише у окна стоял изящный столик, шторы из серо-голубого дамаста были раздвинуты так, что Эва могла любоваться пейзажем, когда садилась писать.
У одной стены стоял комод из розового дерева, а напротив располагался камин из белого мрамора, окруженный бело-голубой плиткой. В углу стояла кровать с горкой подушек, обшитых серо-голубым дамастом. Драпировка того же узора удерживалась шнурами из темно-синего бархата.
Эва обернулась и увидела, что Аса с улыбкой наблюдает за ней.
– Может, полежим?
– Да, – согласилась Эва и направилась к кровати, но когда остановилась, вдруг сообразила, что не знает, как вести себя дальше.
Чего именно он хочет от нее?
Она уже была готова сбежать, но Аса предусмотрительно подошел к ней вплотную и стоял прямо за ее спиной, так что ощущалось тепло его тела. Если бы кто-то другой стоял так близко, она могла бы запаниковать, но это был Аса, мужчина ее мечты.
Он положил ладони ей на талию, и она почувствовала сначала его дыхание на своем затылке, а потом и тепло губ, услышала шепот:
– Можно я распущу твои волосы?
Эва кивнула и тут же затаила дыхание.
Его ладони медленно с талии поднялись вверх и оказались в волосах. Он намеренно не касался груди, и Эва не знала, благодарить его за это или злиться. Потом он начал вынимать заколки – и опять так, что дотрагивался только до волос, – но боже, как же это возбуждало.
В какой-то момент она заметила, что старается не дышать, чтобы лучше слышать его глубокое дыхание. Вероятно, в ее прическе было слишком много заколок, поскольку он достаточно долго отыскивал их. Волосы наконец высвободились и тяжелой копной рассыпались по плечам. Эва повернула к нему голову и неожиданно оробела.
Он же, с благоговением глядя на нее, выдохнул:
– Какая красота! Они словно жидкое золото. – Аса запустил пальцы в шелковистую массу и принялся осторожно перебирать пряди, потом поднес к лицу и глубоко вдохнул. – И пахнут цветами.
– Ландышами.
Эва чувствовала себя сказочной принцессой, даже в своем невзрачном, но практичном сером платье. Украшением вместо короны были волосы.
– Ландыши, – повторил Аса медленно. – Теперь этот аромат будет со мной всегда, как напоминание о тебе, Эва Динвуди.
Эва ожидала увидеть улыбку на его лице, но он был совершенно серьезен, что не могло не удивить. Неужели этот страстный необузданный любимец и гроза женщин в душе поэт-романтик, а грубость и сквернословие всего лишь маска? И потом, что это с ним: неужели нервничает?
Открытие ее поразило, но Аса не дал ей времени все проанализировать: обхватил ее лицо ладонями и стал целовать. Его губы, словно шелковые лепестки, скользнули по лбу, щеке, подбородку…
– Ты позволишь мне раздеть тебя, Эва? – Его слова, произнесенные прямо в губы, сами по себе были поцелуем.
Не в силах сказать ни слова, она лишь кивнула.
Аса выпрямился, окинул ее внимательным взглядом, и взялся за кружевную шаль, прикрывавшую декольте.
– Можно?
– Да, – выдавила она наконец.
Аса потянул за уголок, вытащил концы шали из-под кружев, которыми был обшит корсаж, и, опустив глаза, впился взглядом в обнажившуюся шею и верхнюю часть груди.