Пригнувшись и прикрыв лицо рукой, он несколько раз выкрикнул:
– Эва!
Ответа не было, но, прислушавшись, он уловил стук и подбежал к двери кабинета. Неужели она там? Дверь оказалась заперта. Аса попытался открыть, но она не поддавалась.
– Аса! – донесся из комнаты голос Эвы.
– Открой дверь, милая! – крикнул он в ответ.
– Я ее не закрывала, это кто-то другой, снаружи.
Аса почувствовал, как по спине поползли струйки холодного пота, а волосы на затылке встали дыбом. У него был ключ. Он достал его из кармана и сунул в замочную скважину. Ключ легко повернулся, но дверь не открылась.
– Ее забили, – сказал Жан-Мари, указав на шляпки гвоздей вдоль верхнего края двери.
Аса выругался, отошел на пару шагов назад и попытался выбить дверь плечом. Она затрещала, чуть прогнулась, но осталась на месте.
«Господь милосердный!» Дым ел глаза, и Аса закашлялся.
– Давайте вместе! – предложил лакей.
Они отошли на пару шагов и одновременно ринулись на дверь. Вся стена заходила ходуном, но дверь стояла насмерть.
Аса услышал стон и, оглянувшись, увидел, что гигант держит правую руку левой.
«Вот же дерьмо! Ну что делать с этой проклятой дверью?»
Аса уже собирался предпринять новую попытку, когда услышал крик и, оглянувшись, увидел сквозь дым в коридоре Малколма Маклиша, закрывавшего лицо тряпкой.
– Сюда!
Аса смотрел на него с явным недоверием, и архитектор разозлился:
– Вы хотите спасти мисс Динвуди или нет? Идите за мной!
Маклиш исчез за углом, и Аса, чертыхаясь, бросился следом, а через мгновение увидел, что он открывает… дверь в стене. Оказывается, там есть проход, но настолько узкий, что пришлось протискиваться боком.
Крики Эвы здесь были громче и доводили Асу до безумия.
Они с Маклишем то протискивались, то ползли еще футов десять по этому странному проходу, и, в конце концов, Аса увидел проблеск света из какого-то отверстия во внутренней стене.
– Здесь. Надо только… – Маклиш положил ладонь на стену, наклонился, совершил какую-то непонятную манипуляцию, и неожиданно из стены выпала квадратная панель.
Аса отодвинул архитектора в сторону и крикнул:
– Эва!
Через мгновение он увидел, как она выползает на коленях, с клеткой в руке, из отверстия.
– Генри! – позвала она, выпрямившись, и узкий проход стал еще меньше благодаря здоровенному мастифу.
Аса схватил Эву за руку и потащил туда, откуда они пришли. Генри и Маклиш не отставали.
Жан-Мари ждал их в коридоре, возле злосчастной двери.
– Слава богу! А теперь давайте поторопимся.
Ему показалось, или дыма стало больше?
Аса, не выпуская руки Эвы, побежал через заполненный дымом театр к выходу, и наконец-то они оказались на свежем воздухе.
– Ой! – вскрикнула вдруг Эва.
Аса обернулся и увидел, что она уронила клетку с голубкой, та разбилась на каменных ступеньках, и птица, вырвавшись на свободу, взлетела высоко над крышей.
– Ах, какая жалость! – почти искренне посетовал Аса.
Солнце сияло ярко, воздух был чист и свеж, и какое же это было наслаждение – вдохнуть наконец полной грудью. Аса посмотрел на крышу, с которой стекала вода. К стене были приставлены две лестницы, и несколько рабочих, цепляясь за них, передавали воду наверх. Хватит ли воды? Он не видел дыма, но пожар – вещь коварная. Огонь может тлеть, никем не замеченный, а потом неожиданно снова разгореться. Если…
– Аса.
Тут он почувствовал, что Эва тянет его за руку, стараясь привлечь внимание.
– Что случилось?
– Все в порядке. Лорд Килбурн считает, что опасность миновала.
Подошел Аполлон.
– Ничего серьезного: один из каминов требует ремонта – возгорание началось оттуда. Я послал рабочих наверх. – Он тряхнул головой и понизил голос: – Если хочешь знать мое мнение, то кто-то приложил к этому руку.
Аса прищурился, наблюдая, как рабочие поливают водой крышу. Да, дыма больше не было.
Эва кашлянула.
– Я должна идти: Жан-Мари пострадал, и надо показать его доктору.
Аса посмотрел на нее. «Слава богу, цела и невредима». Кто-то запер ее в кабинете, и это уже не шутки: хотели убить.
– Подожди минутку.
Аса подошел к архитектору, схватил за галстук и, притянув к себе, прошипел прямо в лицо:
– Какого черта ты понаделал эти тайные ходы и смотровые «глазки» в моем театре?
Эва никогда не видела Асу во власти такой холодной ярости. Не было ни криков, ни угрожающих жестов. Он казался собранным и очень решительным.