– Скажи мне прямо сейчас, – подавшись вперед тихо проговорил Аса.
От этого тихого шепота по спине Эвы пробежал холодок, и, очевидно, не только у нее, поскольку Маклиш сразу признался:
– Это все Монтгомери.
И Эва закрыла глаза. Конечно, это все Вэл. С чем бы она ни столкнулась, всякий раз оказывается, что ее брат замешан в какой-нибудь гнусности, и всякий раз она сгорала от стыда, а ему хоть бы что…
– Что ты имеешь в виду?
Эва открыла глаза и увидела, что к Асе и Маклишу присоединился мистер Фогель.
Театральный люд начал было расходиться, но лорд Килбурн снова всех собрал.
– Надо осмотреть все помещения, за мной. – И пошел вперед, увлекая за собой остальных.
– Малколм? – Голос мистера Фогеля был тихим, но резким.
Маклиш закрыл глаза и словно сдулся в руках Асы. Его рыжие волосы потемнели от пота и прилипли к голове, зато лицо сделалось белее мела. Неожиданно Эве стало его жалко.
– Монтгомери настоял на изменении планов и потребовал, чтобы я держал все в тайне. У меня не было выбора.
Аса покачал головой.
– Театр мой, и ты работаешь на меня.
– Нет! – воскликнул Маклиш, неожиданно осмелев. – Я никогда не работал на вас. Монтгомери дал мне ясно понять, что он мой хозяин, и больше никто. Когда я получил приказ построить тайные ходы и оборудовать «глазки», у меня не было выбора.
Он замолчал, бледный и задыхающийся, хватая ртом воздух, а Мейкпис, отпустив архитектора, который не ожидал этого и едва удержался на ногах, проговорил:
– Значит, в моем театре полно таких тайных ходов и «глазков»?
Мистер Фогель уточнил:
– Он тебя заставил?
Эва откашлялась и тихо сказала:
– Мой брат шантажировал мистера Маклиша.
– Что? – оглянулся на нее Аса, а Маклиш побледнел еще сильнее – теперь его лицо приобрело синеватый оттенок.
– У Монтгомери есть письма…
Мистер Фогель прищурился.
– И ты позволил ему шантажировать тебя?
– Вы не понимаете! – Маклиш сделал два шага и остановился перед Фогелем и Эвой. – Тут замешан другой человек, и я не мог позволить…
– И предпочел превратиться в раба.
Голова Маклиша дернулась как от удара.
– Я не раб, Ганс! Я только…
Мистер Фогель отмахнулся, всем своим видом выражая презрение, и отошел.
Эве было жалко архитектора.
– Зачем Монтгомери все это нужно? – в задумчивости проговорил Аса.
Маклиш попятился.
– Я… я не знаю.
– Шантаж, – сказала Эва и вздернула подбородок, намереваясь отстаивать свое мнение. – Вэл в этом деле настоящий профессионал. Знаешь, чего он всегда хотел? Информацию, которую можно использовать для давления на нужных людей. Подумай только: в театре можно увидеть всякого рода адюльтеры, политиков, заключающих тайные сделки в своих ложах, светских львиц, распространяющих сплетни. Для Валентайна это настоящее сокровище и более того: доставляет ему удовольствие.
– О господи! – Аса повернулся к Маклишу и, уперев руки в бока, потребовал: – Все смотровые «глазки» должны быть немедленно заделаны, а тайные ходы заложены кирпичом. Это понятно?
Маклиш отшатнулся.
– Но Монтгомери…
– А Монтгомери предоставьте мне, – мрачно буркнул Аса.
– Д-да?
– Я хочу, чтобы с моим театром все было в порядке. – Аса еще раз окинул взглядом здание: с крыши все еще стекала вода, в воздухе стоял запах гари, – и повернулся к Маклишу. – Мы должны открыться вовремя, так что все надо прибрать.
Он взял Эву за руку и зашагал прочь, а она с тревогой оглянулась на Жана-Мари, который баюкал поврежденную руку, прижимая к груди. Кто-то из куска ткани сделал ему перевязь, но судя по белым пятнам на черной коже, он испытывал боль. Генри не отходил от него, прижимаясь к ноге, и Эва мысленно поблагодарила собаку за преданность Жану-Мари.
Аса вдруг остановился, и Эва увидела ужасное зрелище: им навстречу шел Элф с пистолетом в руке, который упирался в спину мистеру Шервуду.
«О господи! Что еще стряслось?»
Аса в ярости смотрел на эту парочку: Шервуда, оборванного, измазанного сажей и растрепанного, и слугу Монтгомери с пистолетом в руке.
– Он хотел сбежать через задние ворота, – сообщил Элф. – Мне это показалось подозрительным.
Аса отпустил руку Эвы и сделал два шага к Шервуду. Получив удар в челюсть, тот успел лишь пискнуть, как перепуганная мышь, и рухнул, запутавшись в собственных конечностях.
Тонкие пальцы схватили Асу за руку, и тот в недоумении опустил глаза.
– Остановись! – воскликнула Эва, весьма решительно удерживая его.
– Он хотел сжечь мой театр! – возмутился Аса, но она даже не моргнула, заявив: