– Ты не знаешь этого наверняка.
Аса обвел широким жестом окрестности.
– Тогда что он здесь делает?
– Может, стоит его спросить?
– О да! Сейчас спрошу, причем с пристрастием, – сообщил Аса, стоя над поверженным Шервудом, и поднял кулак.
– Не надо! – заверещал тот, закрывая руками лицо. – Ради бога, остановись: в прошлый раз ты сломал мне нос.
Его лицо действительно выглядело не ахти: нос распух, вокруг глаз переливались синяки всеми цветами радуги.
– Похоже, тебе мало, – воинственно заявил Аса.
– За что?
– Ты был здесь, – прорычал Аса, – когда начался пожар.
– При чем здесь я? – взвизгнул Шервуд. – Я пришел поговорить с Ла Венециано: попытаться переманить ее в «Ковент-Гарден», и больше ничего, клянусь!
Аса фыркнул.
– А как насчет моей сцены? Где ты был, когда она обвалилась?
– Что? – Шервуд, похоже, был искренне удивлен. – Да я и близко не подходил к твоей проклятой сцене! Она рухнула сама по себе.
– Откуда ты об этом знаешь? – никак не мог успокоиться Аса.
– Да Лондон только об этом и говорит! Это не повод распускать руки.
Аса некоторое время брезгливо смотрел на него, слово это был ползавший в грязи у его ног червяк, потом, наклонившись, прошипел ему прямо в лицо:
– Я тебе не верю.
Шервуд позеленел и облизнул пересохшие губы.
– А что, если… я скажу тебе, кто мог это сделать?
– Это ничего не изменит. Лучше уж я переломаю тебе руки-ноги: может, тогда ты будешь держаться подальше от моего театра.
Но Эва опять схватила его за руку и встретила его яростный взгляд ледяным спокойствием.
– Подожди! Мы должны по крайней мере узнать, кого он имеет в виду.
Аса медленно повернул голову и уставился на Шервуда.
– Ну?
– Хэмпстон!
– Что? – Теперь побледнела Эва и выпустила руку Асы, но он обхватил ее за плечи, давая понять, что бояться нечего.
– Мой… мой спонсор Хэмпстон, – сообщил Шервуд. – Я думал, что он намерен помочь мне открыть собственный театр, но у него другая цель.
– Чего же он хочет? – прорычал Аса.
– Землю. Он задумал строить здесь дома, чтобы потом сдавать внаем. Театр его вообще не интересует. Я узнал об этом случайно: на глаза попался договор с застройщиком.
Аса прищурился.
– А если он не заинтересован в «Хартс-Фолли»… – продолжил Шервуд, пожав плечами. – Вполне можно предположить, что он хочет таким образом выжить тебя отсюда.
В этом действительно был смысл, пусть ужасный, извращенный. Вредитель – аристократ? Проклятье! У Асы не было шансов против богатого титулованного противника. Да и доказательств у него нет, если не считать таковыми догадки этого труса. Иными словами, он ничего не мог поделать – во всяком случае, законным путем.
Внезапно на него навалилась смертельная усталость, и он брезгливо приказал:
– Вставай.
Шервуд взглянул на него с откровенным подозрением.
– Опять будешь бить?
– Нет, если немедленно уберешься с глаз долой.
Шервуд с завидной прытью вскочил на ноги и бросился бежать.
– Скотина, – буркнул Аса и, почувствовав, как Эва сжала его руку, взъерошил пятерней шевелюру.
– Нам пора проводить Жана-Мари: ему совсем плохо.
Да, пора… надо к тому же как можно скорее выяснить, какие секреты хранит Эва о своем дорогом братце.
Глава 16
Эрик без слов взял мешок, хотя Дав показалось, что он улыбнулся, и они пошли дальше. Вскоре они подошли к высокой скале, у подножия которой находилась глубокая узкая яма.
«Заколдованные грибы растут как раз там, внизу, – сказал Эрик. – Но я не могу до них добраться: плечи слишком широкие».
«Ну, это не беда», – улыбнулась Дав, легко пролезла в яму, а через некоторое время появилась оттуда с мешком каких-то странных бесцветных грибов.
Как только они сели в экипаж, Жан-Мари положил голову на подушки и сжал губы. За всю дорогу, пока экипаж трясло и раскачивало, он не издал ни звука: страдал молча, – и Эва очень переживала, что без доктора им не обойтись.
Аса сидел рядом с ней и тоже молчал, глядя в окно. Эва понятия не имела, о чем он думает, это ее беспокоило, и наконец она не выдержала:
– Ты думаешь, мистер Шервуд прав и Хэмпстон действительно хочет заставить тебя продать эту землю?
– Я не уверен, что могу доверять словам этого слизняка, – пожал плечами Аса, – но как версию готов принять.
Эва посмотрела на него: все лицо в саже, волосы взлохмачены, глаза измученные – и тихо спросила:
– Что ты намерен делать?
– Если это Хэмпстон, я заставлю его пожалеть о дне, когда родился, – заявил Аса, и его зеленые глаза воинственно сверкнули.