Сейчас его Эва рядом с ним, такая аккуратная и правильная, а он оставляет мокрые отпечатки своих ручищ на ее платье, совершенно позабыв, зачем он здесь. А ведь он должен задать ей множество вопросов и выяснить, что задумал ее братец. Но пока у него были более насущные желания.
Он хотел ее, Эву.
Аса прервал поцелуй и, не изменяя своим привычкам, спросил:
– Ты не против, если мы займемся любовью?
Она усмехнулась:
– Конечно, нет.
Через многие годы Эва будет лежать в своей одинокой постели, вспоминать этот момент и рыдать о том, что потеряла, но пока намерена насладиться всем, что готов ей предложить этот потрясающий мужчина.
Глядя на него, голого и мокрого, Эва чувствовала свою женскую силу. Высвободившись из его объятий, она встала и начала раздеваться: без всякого смущения, откровенно радуясь происходящему. Когда на ней не осталось ничего, кроме корсета и сорочки, он протянул ей руку, но она покачала головой, и медленно расшнуровав корсет, сняла его.
Аса поднялся и вышел из ванны. Вода струилась по его большому телу. Он был великолепен: воплощение всего, о чем она мечтала, подозревала – и чего опасалась – в то первое утро. Широкие плечи, грудь, покрытая влажной темной порослью, узкие бедра, треугольник волос внизу живота, из которых выступало внушительных размеров мужское естество. Его длинные мускулистые ноги тоже покрывали темные волосы.
Этот мужчина хотел ее: очевидное свидетельство тому было у нее перед глазами.
Эва шагнула к нему, положила ладони на широкие мокрые плечи и поцеловала: бесстрашно и откровенно, давая понять, что тоже хочет его.
Ее сорочка намокла и прилипла к телу. Соски затвердели и воинственно торчали. Даже сквозь мокрую ткань она чувствовала прикосновение его жестких волос к своей груди.
Он раздвинул коленом ее бедра, и Эва оказалась верхом на его ноге.
– Эва. – Он подхватил ее на руки, легко, как пушинку, и понес в спальню, как был, голый и мокрый, победитель с наградой в руках.
Они вместе упали на постель, он оказался внизу, и она распласталась на нем, а потом села верхом, упиваясь моментом.
– Ах, Эва, как я мечтал об этом: о твоих сосках, голом животе, ягодицах в моих ладонях, – прохрипел Аса.
– Правда? – переспросила Эва, не в силах в это поверить, и переместилась так, что его член оказался под ней.
Аса выгнулся под ней – такой большой и сильный, – раскинул руки и вцепился пальцами в простыни, когда она принялась тереться о него.
– Что ты со мной делаешь?.. – вырвалось у него.
Она несколько секунд смотрела на него затуманенным взглядом, потом потянулась к подолу своей промокшей сорочки, чтобы, наконец, снять ее.
– Позволь мне войти в тебя, – прохрипел Аса, и его зеленые глаза стали почти черными.
Она немного приподнялась в безмолвном приглашении, и, вот наконец, его естество раздвинуло влажные складки ее плоти…
Эва негромко ахнула и начала опускаться на него.
– Медленнее, дорогая, – прошептал Аса, – иначе будет больно, а я этого не переживу.
Она чувствовала непривычное давление: неужели оно, такое огромное, поместится в ней? Она очень хотела этого, но не могла понять как… И все же медленно опускалась, принимая его в себя.
Его ладони лежали на ее бедрах, но он ничего не предпринимал, не торопил ее, а просто лежал и ждал, словно решил принести себя в жертву ее девственности.
Эва пошевелила бедрами и взглянула на него, ожидая дальнейших указаний.
Аса напряженно улыбался, его верхняя губа покрылась бисеринками пота.
– Ты все делаешь правильно, дорогая.
Эва немного приподнялась, вздохнула и вдруг с силой опустилась на него, приняв его в себя целиком.
Аса откинул голову и скрипнул зубами.
– Проклятье, Эва! Тебе же больно!
– Нет, – сказала она почти весело и подняла руки, чтобы вытащить заколки из волос.
Его горящие глаза напряженно смотрели на нее, грудь тяжело вздымалась.
– Ты убиваешь меня, милая, отрезаешь по частям, но я умру счастливым, лежа под тобой, моя Эва.
Она отбросила заколки, волосы рассыпались по плечам, потом уперлась ладонями ему в грудь, как раз над сосками, и приподнялась. Скольжение мужского органа внутри тела оказалось удивительно приятным, а где-то глубоко внутри зарождалось что-то непонятное и наполняло ее ожиданием. Ощущение было таким сильным, что граничило с болью. Эва опустилась и опять приподнялась, закрыв глаза, чтобы острее чувствовать, испытывая радость и удовольствие.