– О, дорогая, – проговорил незваный гость, – думаю, больше нет необходимости спрашивать, вспомнила ли ты меня: выражение твоего лица, не слишком, впрочем, привлекательного, говорит само за себя.
Эва встала и положила ладонь на загривок Генри.
– Я помню вас, милорд, и, полагаю, вам лучше уйти. Мистер Харт знает, что это вы приложили руку к происшествиям в «Хартс-Фолли» и наняли бандитов, напавших на наш экипаж. Сейчас он у герцога Уэйкфилда, но с минуты на минуту вернется с полицией.
Да, ложь, но вполне оправданная, учитывая обстоятельства.
– Разве? – Лорд Хэмпстон закрыл за собой дверь и повернул ключ. – Должен признаться, это в точности соответствует моим планам. Но, думаю, у нас еще есть немного времени. – Его улыбка стала похожа на оскал. – А теперь скажи, малышка, как ты меня узнала? Очень любопытно. Ведь в ту ночь на мне была маска.
Эва почувствовала, что подступает паника.
– Голос. И еще татуировка.
– Эта? – Он потянул вверх рукав, повернул руку и показал дельфина на тыльной стороне запястья. – Такая татуировка была у всех, даже у твоего отца, хотя и не всегда на запястье. Это знак нашего ордена «Господа хаоса» – мы все очень могущественны, дорогая.
– Но почему? – Эва понимала, что подвергает себя опасности, но не могла не задать этот вопрос. – Почему вы и другие делали такие ужасные вещи?
Виконт склонил голову и мерзко улыбнулся.
– А почему нет? Мы же господа и делаем все, что захотим. – Он пожал плечами. – А ты… всего лишь одна из многих, и должна была бы посчитать это за честь.
«Честь? Этот ужас?» Эва внутренне съежилась, хватаясь за шерсть Генри как за спасительную соломинку, и пес угрожающе гавкнул.
Хэмпстон рассмеялся.
– Дорога, я вижу, что шокировал тебя. – Он постучал пальцем по своему запястью, закрытому теперь рукавом рубашки, и добавил: – Я должен был бы убить тебя только за это, однако, признаюсь, это не главная причина.
Эва нервно облизнула губы, поглядывая на закрытую дверь.
– А какая же главная?
Улыбка исчезла с его лица так внезапно, словно ее никогда и не было.
– Мне нужна земля, которая предназначена для «Хартс-Фолли». И поскольку мои люди оказались ни на что не способными и не сумели ни сжечь театр, ни разрушить, ни взорвать, я решил все сделать сам. Когда Харт вернется, полицейские найдут твой труп, причем все улики будут указывать как раз на Харта. Возможно, он невероятно удачлив, но даже ему не удастся избежать виселицы за убийство сестры герцога.
Эва несколько секунд с удивлением смотрела на Хэмпстона, потом фыркнула.
– Вы сошли с ума? Никто в это не поверит! Зачем мистеру Харту меня убивать?
– Ну, для начала, они найдут орудие убийства – его нож для вскрытия писем, – сообщил он и взял со стола Асы нож в форме кинжала, довольно-таки острый. – А зачем?.. Мои шпионы донесли, что по меньшей мере две ночи он провел в твоем доме. – Он ухмыльнулся. – Как только это станет известно, полагаю, все поверят, что он убил тебя из ревности, например, в пылу любовной ссоры.
Глава 18
Хотя снаружи хижина вид имела весьма жалкий, внутри обнаружился великолепный зал с мраморным полом и золотыми стенами, а в самом центре стояла дама, красивее которой Дав еще не доводилось видеть.
Эрик передал ей мешки, но когда колдунья открыла их, салат стал тонким шелком, желуди – сверкающими изумрудами, а грибы – великолепными духами.
Колдунья одобрительно улыбнулась, но тут заметила Дав.
«Кто эта девочка и зачем ты привел ее ко мне, мой любимый Эрик?»
Аса услышал крик Эвы, едва вошел в театр. Фогель и Маклиш следовали за ним по пятам. На полпути к дому герцога Уэйкфилда Олдман признался, что Хэмпстон никогда не покидал Лондон, к тому же назначил ему встречу как раз сегодня и в театре.
Аса немедленно приказал повернуть экипаж обратно. Когда бежал к своему кабинету, его все больше охватывало ощущение дежавю, особенно когда обнаружил двух танцовщиц, которые барабанили в дверь его кабинета.
– Заперто! – объявила Полли, и тут же раздался крик Эвы.
На сей раз Аса не стал терять время и возиться с дверью, а сразу завернул за угол, где Маклиш показал ему скрытую дверь в стене, и без особых усилий выбил ее ногой. Когда, весь осыпанный штукатуркой и щепками, Аса ворвался в кабинет, Эва стояла возле стола, склонившись над Генри. Ее щека была в крови, а от собаки исходило жуткое рычание.