Лиза молча кивнула.
— Марья Митрофановна предлагает тебя, как отъявленную нарушительницу и возмутительницу спокойствия, отдать в приют госпожи Льняновой.
— Но это же не приют, это тюрьма… — тихо проговорила Лиза в испуге.
Об этом заведении ходили разные слухи, но в одном они сходились — девочек там морят голодом, высекают за любую маломальскую провинность и почти никогда не выпускают из-за его стен.
Екатерина Андреевна кивнула.
— Именно поэтому я решила дать тебе последний шанс. Неделю поживешь в каморке под замком, рядом с комнатой преподавательниц. Выходить станешь только на занятия в сопровождении воспитательницы, еду будут приносить. У тебя появится достаточно времени подумать о своём поведении. А теперь иди, собирай вещи.
— Но… но мне сейчас никак нельзя… меня… меня будут ждать… Арсений Алексеевич сказал после занятий прийти…
— ЧТО??? — Взвизгнула Мария Митрофановна. — ТАК ВОТ КУДА ТЫ БЕГАЕШЬ??? Это неслыханно! Девочка из нашего приюта спуталась со взрослым мужчиной!!! Так тебя прямиком в бордель сдавать нужно!!!
— Нет! Нет! — прокричала Лиза. — Это совсем не то, что Вы подумали!
— Молчать! Марья Митрофановна грубо схватила девушку за руку и вытолкнула из кабинета.
— Пожалуйста… — по лицу девушки катились слёзы. — Выслушайте меня…
— Молчи лучше!
Воспитательница толкнула Лизу в комнату.
— У тебя пять минут на то, чтобы собрать вещи. В ближайшее время ты в эту комнату не вернёшься!
Лиза, рыдая, начала вытаскивать всё необходимое для жизни под замком. Иринка, видевшая эту сцену, лишь сочувственно приобняла подругу.
— Понимаешь, Арсений Алексеевич будет меня ждать. Если я не появлюсь, что он обо мне подумает? Что я безмозглая барышня? Сегодня хочу, а завтра нет? Он же на меня надеется! Как я могу его подвести? — рыдала Лиза.
— Напиши ему записку, а я передам!
Лиза вскинула заплаканные глаза на подругу.
— Правда сделаешь? Но… но тебя же могут наказать.
— Ничего, — мягко улыбнулась Иринка, — ты меня много раз выручала. Теперь и я хочу для тебя что-нибудь сделать. Не беспокойся обо мне. Скорее, а то сейчас Марья Митрофановна вернётся.
Лиза схватила листок бумаги, чернила, и быстро написала:
«Простите, Арсений Алексеевич, я не смогу сегодня быть у Вас. И не знаю, смогу ли вообще теперь выбираться из приюта. Простите, что подвела Вас!»
Ровно через пять минут за Лизаветой пришли, а Иринка, выждав немного, побежала к Управлению. Робко постучав в дверь, на которую ей указали полицейские, — пошутили ещё, что к Ловецкому в последнее время часто молодые барышни заглядывают, — она вошла в кабинет и протянула сыщику записку.
***
Рабочее утро статского советника началось с ограбления. То есть он, когда не обнаружил в помещении архива своего фамильного самовара, поначалу подумал именно об этом. Посудина досталась сыщику от деда, а тому — от его деда. Чай в самоваре Ловецкий не готовил — недосуг было, да и вообще предпочитал кофий, но расставаться с реликвией не спешил. А вот нате ж — уволок кто-то.
В результате короткого расследования самовар был обнаружен во внутреннем дворе у дежурных уборщиков — отмытый, отчищенный и вовсю кипящий. На резонный вопрос — по какому, дескать, праву, старший ответил:
— Так помощница ваша, господин сыщик, отдать нам изволили! Сказали, мол, Ваша Светлость против не будут! Мы и взяли, неужто от такого откажешься? А что, прикажете назад снесть? Мы мигом!
— Да что уж, пользуйтесь! — Арсений махнул рукой. — Считайте, что во временное пользование получили. Только не продырявьте — вы меня знаете!
— Знаем, знаем! — закивали уборщики. — Не извольте сумлеваться!
Обратно в кабинет Ловецкий вернулся в твёрдой убеждённости, что розги — не самое плохое средство в воспитании подрастающего поколения, и их обоснованное применение надо внести в договор с новой помощницей.
А тут как раз стук в дверь раздался. Арсений физиономию построже изобразил, входя в роль сурового начальника. Но сразу пришлось вид переиначивать — в кабинет вовсе не Лиза вошла, другая девочка, по виду ровесница свеженазначенной ассистентки.
— Здравствуйте. Я от Лизы. Она просила передать.
Прочитав записку — какой же всё-таки красивый у Лизаветы почерк, — Ловецкий потребовал от доставившей её Иринки устных разъяснений. Выходило, что помощница теперь под домашним, то есть, приютским арестом за нарушение внутреннего распорядка. А ещё — из-за самодурства и личной неприязни со стороны некой Марьи Митрофановны. С одной стороны, Арсений понимал воспитателей. Если закрывать глаза на проступки подопечных, быстро наступит хаос и анархия. С другой — Лиза теперь не только воспитанница пансиона, она ещё и штатный сотрудник Управления Полиции… А, была не была. Давненько специальный конный отряд по тревоге не поднимали. Устроим учения! И небольшое шоу заодно!