— Вы готов! — воскликнул Жан через четверть часа и повернул кресло так, чтобы Лиза могла увидеть своё отражение в большом зеркале. — Что вы сказать? Вы себе нравиться?
Арсений, сидевший до сего момента на диванчике, подошёл поближе и восхищённо покачал головой. Жан не стал укорачивать причёску Лизы, как-то радикально менять её. Но теперь на сыщика смотрела не девочка из приюта, а настоящая юная леди, какие сводят с ума молоденьких юнкеров и дворян, блистая на балах.
***
Цирюльник понравился девушке с первого взгляда. Он был совсем не похож на господ, которых она встречала на светских раутах, когда девушек туда изредка вывозили. Лиза не переставала улыбаться, пока Жан не усадил её в кресло. А вот потом ей стало страшно. Не отрежет ли мастер чего лишнего? Но результат превзошёл все ожидания. Вроде ничего не изменилось, а вроде и другая совсем стала. Вот что значит, попасть в хорошие руки, а не к приютской цирюльнице. Вон, даже Арсению Алексеевичу понравилось…
Дальше по плану Ловецкого нужно было купить подходящие ей по должности, обновки. Лизавета порхала от одного платья к другому, не решаясь ни к одному прикоснуться. Она никогда не стеснялась своего вида, но сейчас, скользя пальчиками по нежнейшему шёлку и видя все эти невозможные цвета, юная сыщица почувствовала, насколько они с девочками в приюте были на самом деле бедны. Лиза раньше никогда о таком не задумывалась. Главное, есть где жить, кормят, обучают. Но здесь… это совсем другое… другая жизнь…
— А сколько платьев можно купить?
— А сколько нужно? — Арсений улыбнулся. Девушка задумалась.
Сколько нужно? Одного будет мало… у них в приюте каждая девочка имела по три платья. Два повседневных и одно праздничное. Когда к ним приезжали разные меценаты, или праздник какой был, им разрешалось надеть то красивое, которое береглось пуще столового серебра в доме Его Высокородия. Не дай бог пятнышко какое будет — высекут прилюдно.
Лиза решила взять четыре. Три для себя и одно для Иринки. Только Арсению Алексеевичу про то говорить не нужно.
А затем модистки стали помогать с примеркой, привычными и ловкими движениями быстро засовывая девушку в новый туалет. Каждое платье должно было пройти тщательный отбор и контроль у сидящего на диванчике мужчины. Тот или, нахмурившись, качал головой из стороны в сторону, или одобрительно кивал. По окончании примерки Лизавета выбрала для себя три платья: два для повседневной носки, изумрудно-зелёное и сапфирово-синее; и одно праздничное, полюбившееся пуще всех. Воздушное, нежно-лавандовое, оно своей серебряной отделкой подчёркивало осиную талию девушки и её светлую кожу… С новой причёской, да в этом платье, она могла бы сразить юных дворян и сыновей князей. Лизавета вылетела из примерочной, покружилась на зеркало и сделала несколько танцевальных па перед Ловецким.
Вскоре их всем приютом обещали свозить на бал, и девушка уже представляла, как будет очаровывать всех вокруг своим новым нарядом. Для Иринки она выбрала кремовое. Этот цвет будет превосходно оттенять её смугловатую кожу и тёмные глаза. Они с Лизой примерно одной комплекции, так что проблем с размером не должно быть. Вот подруга-то обрадуется!
К каждому платью помощницы подобрали небольшую шляпку и перчатки для полноты образа. Осталось дело лишь за драгоценностями. И вот тут Лиза окончательно растерялась. Она выбрала небольшие аккуратные сережки, которые подходили к каждому туалету и одно небольшое колечко. От всех остальных предложений продавца, который, как хищник, почуял добычу в лице Арсения Алексеевича, наотрез отказалась. Поди потеряет ещё что-нибудь… И самой обидно будет, и перед Арсением Алексеевичем неловко.
После Ловецкий повёл её в обновках ужинать в ресторан. Смотрелись они вместе, надо сказать, отменно. Высокий статный господин сыщик, а рядом маленькая и хрупкая Лизавета. В ресторане девушка чувствовала себя совсем неуютно. Как будто это была совсем даже не она. К такому привыкнуть надо, из приютской сиротки за полдня в высокородную барышню превратиться. Девушка даже робела, чтобы не сделать что-нибудь не то. Так и не обвыкнув, попросила разрешения у Ловецкого вернуться в приют, раз уж никаких дел на сегодня назначено больше не было.