Лиза попросила остановить карету за углом, чтобы пройти своим тайным ходом и спрятать обновки в подвале. Туда все равно кроме неё никто не ходит, а значит не найдут. Ей бы не хотелось, чтобы девочки, у которых все было одинаковое, начали ей завидовать. Не их вина, что они в приюте живут.
Спрятав платья, Лиза побежала за Иринкой. Весь приют гудел. Надо же, Марья Митрофановна до сих пор не вернулась, и на Лизу стали косо посматривать, Помощница говоришь? Ну-ну. За помощницами так не приезжают…
Цветы и дятлы
Пока Лиза восторженно примеряет обновки, а Ловецкий становится немного беднее, давайте обратим свои взоры на ту, чьи действия привели к лихому выезду группы специального назначения и небывалой сцене в пансионе госпожи Севериновой.
Марья Митрофановна сидела на жёсткой скамье в комнате для допросов и пребывала в полнейшем ступоре. Она, заслуженная воспитательница, гроза нарушительниц распорядка — преступница? Но в чём её вина? Эту вздорную девчонку давно стоило отправить в приют Льняновой, да ещё с особыми рекомендациями, чтоб построже с нею! А всё излишняя либеральность Екатерины Андреевны! Будь она, Сальникова, на месте попечительницы, все воспитанницы давно бы по струнке ходили! А что теперь? Кто станет её уважать и бояться после такого публичного унижения?
Мысли перекинулись на Ловецкого. Вот кто главный негодяй! Каким-то образом охмурил глупую девку, внушил, что она теперь важная персона! Сыщица, ты подумай! А сам, небось, шуры-муры крутит! Ну ничего, наиграется, выбросит, как сломанную куклу, посмотрим, куда она побежит! На коленях ползать станет, умолять, чтоб назад приняли! А вот шиш! Сальникова так и скажет на воспитательском совете — либо Лизка, либо она!
В допросную вошёл невысокий седовласый человек в полицейском мундире. Посмотрел на воспитательницу как-то брезгливо, будто на вошь подзаборную. Сел за стол, положил перед собой чистый бланк.
— Что ж вы, Сальникова, закон нарушаете? — спросил сурово. — Неправомерные действия по незаконному удержанию девицы Погожевой предпринимаете? А на то ведь состав преступления имеется, статьёй и параграфом предусмотренный. И дело на вас будет возбу́ждено, вполне себе уголовного статуса. И отправитесь вы, Марья Митрофановна, в Сибирь. Ежели, конечно, этап переживёте.
— Ой, батюшка, да за что ж в Сибирь-то? — тут уж воспитательница всерьёз перепугалась и заголосила, более не сдерживаясь. — Оговорили меня! Не творила я дурного! Что заперли Лизавету — так то не моя вина! У нас такие решения только Екатерина Андреевна принимает! А я что? Мне сказали — я и сделала!
— Так вы утверждаете, что виновница сего деяния госпожа Северинова? — чиновник поднял от бумаг заинтересованный взгляд.
— Она, она! — закивала Сальникова. — У неё вообще сплошные эти, деяния! Третьего дня с воспитанницами вслух непотребную литературу читала! «Остров сокровищ» называется! Я чуть послушала — батюшки светы! Пираты какие-то, мертвецы и бутылки с ромом! Разве дозволительно неокрепшим умам такой ересью искушаться? Разве вырастут из них благовоспитанные дамы, ежели их бессмысленными странствиями и, прости Господи, пиастрами соблазнять?
— Интересно-интересно… — чиновник слегка улыбнулся. — А что вы, Сальникова, скажете на такое предложение?
Через четверть часа Марья Митрофановна уже числилась в реестре сотрудников-осведомителей следователя Куницына под агентурным именем Далила.
— Раз в неделю будете составлять отчёт о происходящем в приюте, — наставлял седоусый сыщик повеселевшую воспитательницу. — И приносить мне, в седьмой кабинет на третьем этаже. За хорошую службу станете получать гонорары. Но ежели обманете — каторги не миновать, так и знайте. До утра тут переночуете, в комнате для агентов, там и постель имеется. А поутру вас отпустят. В приюте скажете, дескать, разобрались во всём полицейские и состава преступления не обнаружили!
***
Лиза вновь отказалась возвращаться в приют, как нормальный человек — через парадный вход. Ловецкий пожал плечами, но возражать не стал — напомнил, что ждёт назавтра на службе и, убедившись, что ассистентка успешно достигла подвальной дверцы, отбыл.
Но домой не поехал, отправился в Управление. Поднялся на третий этаж, подошёл к седьмой двери, постучал.
— Ну что, Иван Афанасьевич, сработал наш план?
— Ещё как сработал, Арсений Алексеевич! — следователь Куницын, улыбаясь, поднялся навстречу Ловецкому. — Поёт наша птица-дятел, куда твоему соловью! Что было — расскажет, а чего не было — сочинит.
— Чу́дно! — статский советник удовлетворённо кивнул. — Теперь дело за малым — столкнуть их с Севериновой. Когда там ближайший доклад ожидается?