Она достала кремовое шелковое платье с нежной вышивкой и подала его подруге. Та распахнула глаза в удивлении и осторожно коснулась ткани.
— Какое красивое…
— Давай, надевай скорее!
Иринка не стала спорить, а быстро убежала за ширму и переоделась. Вышла из-за шторки уже совсем другая девушка: высокая, статная, с яркими зелёными глазами. Как всё-таки одежда меняет человека! Лиза радостно захлопала в ладоши, когда Иринка проплыла мимо неё к зеркалу. Увидев своё отражение, она замолчала, а потом по её щекам потекли слёзы.
— Ты чего? — подлетела Лизавета. — Не нравится?
Иринка покачала головой и прошептала:
— Очень нравится. Просто не могу поверить, что это я…
— И вот зря. Как сотрудник Московской полиции я официально подтверждаю, что ты — это ты, и никто иной. Просто раньше, в этих ужасных платьях, мы все были одинаковы, а сейчас ты выглядишь так, как тебе и должно. Вот, посмотри…
Лиза побежала за ту же ширму, переоделась в зелёное платье и вернулась к Иринке. Та охнула. Из зеркала на них смотрели две молодые барышни, совсем не похожие на свои бледные приютские копии. Две грациозные лебеди с осиными талиями. Блондинка и брюнетка. Прекрасные молодые дамы.
В дверь постучали, и вошедший дворецкий церемонно пригласил девушек на обед в главный дом, где их ждал Арсений Алексеевич. Решили не переодеваться и быстро прошли в столовую.
«Ну вот, теперь ругать станет, что я его деньги на Иринку потратила. Он ведь точно помнит это платье…. Ну и пусть».
При их появлении Ловецкий целую секунду смотрел на девушек в немом удивлении, затем опомнился, встал и помог им присесть за стол. Разумеется, Ловецкий в женской красоте понимал, недаром сердцеедом слыл. И когда в обеденном зале появились Лиза и Иринка, обомлел — настолько разительной оказалась перемена! Даже сел напротив — так любоваться удобнее. Тем более от созерцания ничего не отвлекало — барышни изволили наслаждаться кушаниями в молчании, так как в приюте за этим строго следили. Кроме того, от обилия блюд на столе у непривычных к такому сирот разбегались глаза, что ещё больше усиливало чувство неловкости и нереальности происходящего.
После обеда Ловецкий отвёл Лизу в свой кабинет и объяснил, что отныне она будет ходить на задание с полицейским сопровождающим в штатском, дабы Вершитель не смог до неё добраться.
Лизавете «напарник» не понравился. От него, несмотря на цивильный костюм, прямо-таки разило службой в Управлении правопорядка! Какая уж тут конспирация… Она попыталась было возразить сыщику, но тот и слушать ничего не захотел. Сердито распушил усы, зыркнул грозно. Пришлось смириться и отправляться к Бердеру в сомнительной компании.
Не успела коляска скрыться за поворотом, как к дому подкатила следующая, всё та же, неприметная. Разве мог Арсений остаться в стороне и отказать себе в удовольствии понаблюдать за работой ассистентки? А заодно и посмотреть, не займётся ли ещё кто-нибудь наблюдением…
У Никитских ворот юной помощнице вдруг захотелось купить пирожных и других сладостей, потому она попросила остановить экипаж. Полицейский был, естественно, против, но вынужденно согласился, когда Лиза пригрозила пожаловаться на него Ловецкому. Против авторитета статского советника не попрешь, так что спустя минуту, она уже вбегала в магазин и с паникой на лице сбивчиво объясняла пожилой лавочнице, что её преследует бывший ухажёр. Не согласится ли добрая женщина помочь бедной барышне, не выпустит ли её через чёрный ход? Старушка оказалась сердобольной, и вскоре Лиза уже одна сидела в новом экипаже, направляясь к торговому дому Бердера.
— Надеюсь, господин сыщик его не очень строго накажет бедолагу… — пробормотала она, когда коляска проехала мимо незадачливого филёра.
Что-что, а скрываться и ускользать Лиза умела. Годы жизни в приюте не прошли даром.
— Ай, молодец! Вот же повезло мне… — восхищённо покачал головой наблюдавший за этой сценкой Ловецкий. И велел вознице следовать за новой целью, только пару карет вперёд пропустить.
Двуликий Янус и тягостные размышления
— Я… Я вам заплачу. Только, пожалуйста, скажите, кому вы эти часы продали! Вы не понимаете, мой папенька так хотел их получить на юбилей… Что я теперь ему скажу… Может с этим покупателем смогу договориться… дело ведь не в деньгах…
— Барышня, шли бы вы пока я городового не позвал!
Продавец совсем не жаждал помогать юной посетительнице в её беде. Он вообще очень странно отреагировал на вопрос о часах. Из благодушного и улыбчивого мужчины он мгновенно превратился в жесткого и грубого. Лизе не оставалось ничего другого, как выйти из магазина.