— Это моя маленькая забава, guilty pleasure. Госпожа Хрюкова — наш бухгалтер. Очень вредная дамочка, уж поверьте. Ещё и на службу хронически опаздывает, хоть живёт напротив. Я время от времени сокращаю путь через её владения, а потом сочувственно выслушиваю жалобы на себя самого, обещаю разобраться и отвадить злодеев! Конечно, при условии, что очередное жалование всем господам сыщикам будет выдано вовремя. Слышите, как свистит в дудку? Сейчас прибежит городовой, будет делать вид, что ищет нас. Впрочем, идёмте, время не ждёт!
Домой вернулись с хорошим настроением и огромным пакетом пирожных, так что зря сыщик стращал и наказание своей помощнице придумывал. Привык он с безмозглыми городовыми, которые его боятся, работать. А она, Лиза, не такая. Она никого и ничего не боится… ну может только пауков и крыс… немножко.
Первое, что они услышали — весёлый смех, доносившийся из гостиной. Там, устроившись друг напротив друга, сидели Иринка и давешний судебный эксперт Левонтьев. Авангард рассказывал что-то явно забавное, отчего Лизина подружка улыбалась до ушей. При виде Ловецкого с помощницей, эксперт вскочил и, приложив руку к голове, шутливо отрапортовал:
— Ваше Высокородие, разрешите доложить! Охрана вверенного мне объекта осуществлена в полном соответствии с Вашими предписаниями, происшествий не случилось! Скучать барышне тоже не дозволял, в чём можете убедиться самолично!
— Вольно! — в тон ответил Ловецкий. — В знак благодарности приглашаю разделить с нами стол и угощение! Отказ не принимается!
Чаепитие затянулось до самой ночи. После отъезда Левонтьева, Арсений Алексеевич, как самый настоящий галантный кавалер, проводил обеих барышень до флигеля. А то вдруг бы заблудились…
В комнате девушки переоделись и легли в кровать. Иринка, у которой весь вечер не сходила улыбка с лица, вновь сделалась задумчивой.
— Ты чего? — Лиза заметила изменения в настроении подружки.
Иринка вздохнула.
— Хорошо просто. Так недолго и привыкнуть. Потом возвращаться тяжело будет.
— Не думай об этом пока. Все равно, пока расследование не закончим, не вернёмся.
— Только пообещай мне, что не вы не будете затягивать, что как можно быстрее этого Вершителя найдёте… Тебе-то здесь лучше, больше свободы, ты при деле, а я… а я не хочу здесь быть. В приюте, конечно, не сладко, но там я точно понимаю, кто я.
— Это ты о чем?
— Знаешь, этот Авангард Никанорович очень интересный мужчина. Только… — Иринка вздохнула, — он ведь подумал, что я знатная барышня. Я ведь после вашего ухода не успела переодеться в своё приютское платье. Боюсь, он бы не стал так пытаться мне угодить, зная, что я сирота.
— Ты чего такое говоришь? — возмутилась Лизавета. — Уверена, ему это совершенно не интересно!
Иринка мягко улыбнулась.
— Помнишь, как с нами на балу в честь окончания сезона обращались господа? У них и намёка не было на понимание, что мы не виноваты в том, что у нас нет родителей. Лиза вспомнила. Но по своей привычке просто махнула рукой.
— Они просто не очень умные. А что касается Авангарда Никаноровича, так он бы в друзьях у Арсения Алексеевича бы не ходил, если бы не был хорошим человеком. Он и меня чаем поил при знакомстве.
— Ты ведь тогда с шефом была?
— Да… — Просто… будь осторожнее. Не перепутай отношение к Ловецкому с отношением к себе. Это может потом причинить тебе боль.
— Хорошо. Я поняла. Не волнуйся. Я не дам им себя обидеть. И тебя.
Лизавета обняла Иринку и они уснули вместе на одной кровати, потому что забыли попросить поставить вторую.
А следующий день был выходным, поэтому к Бердеру решили ехать с самого утра, после завтрака.
Вся наша жизнь - театр
Проснувшись пораньше, сыщик приступил к приготовлениям. Разумеется, в собственном обличии появляться у часовщика было совершенно недопустимо, потому Ловецкий отправился в особую комнатку, где хранилось всё необходимое для перевоплощений. Когда девушки появились в столовой к завтраку, во главе стола сидел пожилой дородный мужчина в адмиральском мундире с пышными седыми усами и такими же бакенбардами. Один глаз его был закрыт повязкой, а лицо имело выражение усталого презрения ко всему окружающему его миру.
— Утро доброе, сударыни! — прогудел он впечатляющим басом. — Раненько вы сегодня, каракатицу мне на брамсель! Чаю изволите, али кофию?
Иринка, одетая в своё сиротское платье, чтобы никого больше не вводить в заблуждение, ограничилась улыбкой и лёгким книксеном. Чудной он, конечно, господин статский советник.