— Простите за опоздание. Нас задержали, даже не успела переодеться, а остановить пролетку в таком виде нет никаких шансов, — и, предвосхищая вопрос шефа, продолжила, — ну как там с приютом? Удалось найти нашу брюнетку?
В животе заурчало. Неловко, конечно, получилось, но контролировать свой организм не всегда удаётся.
Посмотрев на одетую в приютское форменное платье помощницу и выслушав голодную арию в исполнении юного организма, сыщик вздохнул. Ох уж эта гордость и независимость… Неужто и вправду того стоит? Вслух, правда, сказал совсем иное.
— Такие вопросы в кабинете не обсуждаются, Ваша Светлость. Тут неподалёку открылась новая ресторация. И я преисполнен решимости исследовать тамошнее меню, ибо у Сечиновых ничего, кроме чая, предложено не было. И есть у меня основания подозревать, что ты тоже не откажешься от этой инспекции. А если откажешься — изображу сурового начальника и отведу туда под собственноручным конвоем! Выбирай!
Заведение именовалось «Лепилошная» и специализировалось на пельменях, варениках и прочих пирожках. В ожидании заказа Ловецкий, старательно делая вид, что утренней драмы не было, рассказал Лизе о своём разведывательном визите.
— Девчонка хорошая, но внушаемая. Думаю, Кукловод умело использует её криминальные задатки, а когда станет не нужна — запросто избавится. Особенно если поймёт, что мы о ней знаем. Вытаскивать надо Василису эту. О том, что она стащила из дома «адмирала», вспоминать пока не станем. А вот кража у достопочтенного падре — вполне себе повод для задержания и помещения под арест. В особой комнате под бдительной охраной, разумеется, чтобы никто зловредный не добрался. Поскольку я продолжу изображать расстроенную жертву малолетней воровки, арестовывать её предстоит тебе. Возьми парочку филёров по своему усмотрению и поезжайте в приют. Полномочия у тебя имеются, вопросов возникнуть не должно. И попробуй с ней побеседовать, пока ехать будете. Вдруг сболтнёт что интересное.
Самостоятельный арест и ночные раздумья
После вкусного обеда Лиза занялась делом: выбрала двух филёров посуровее и провела инструктаж. Смотреть в оба глаза; не дать себя одурачить, приютские прыткие, глазом моргнуть не успеете, как обчистят; жалость не показывать; сбежать не позволить. Ловецкий на такой инструктаж только улыбался и качал головой, чем нестерпимо раздражал девушку, заставляя её тем самым, действовать еще жёстче.
К приюту подъехали спустя полчаса. Лиза прямиком прошла в кабинет попечительницы. Та как раз уходить собиралась, так что успели они вовремя.
— Здравствуйте. Я по поводу Василисы Солодкиной.
Женщина посмотрела на двух бравых сопровождающих, устало вздохнула и села за стол, приглашая девушку последовать её примеру.
— Она что-то натворила?
Лизавета кивнула.
— К нам в управление пришёл очень расстроенный пастор. Сказал, что у него украли деньги, которые он в сутане всегда держал, чтобы нищим подавать. Был потерпевший сегодня только у вас, — Лиза развела руками. — Вывод напрашивается сами знаете какой. Да и обнимала его ведь она одна?
Попечительница кивнула.
— Что с ней теперь будет?
— Я не знаю. Моё дело лишь доставить её в управление. А там, как господин полицмейстер решит.
Женщина встала из-за стола, выглянула за дверь и попросила помощницу привести воспитанницу. Ждали недолго. В двери без стука и приветствия появилась брюнетка из часов.
— Ну чего опять?
Попечительница кивнула на филёров.
— Вот. За тобой приехали.
Мужчины взяли девушку аккуратно под руки и сопроводили в полицейскую карету. Девчонка, конечно, сопротивлялась и кричала, но они молодцы. Удержали все-таки.
Лиза поблагодарила женщину и уже собиралась выходить, как ее окликнули.
— Кто дело-то ведёт?
Лиза обернулась.
— Арсений Алексеевич Ловецкий.
В карете, сидя рядом с приютской девчонкой, Лиза думала, как бы начать разговор. Так просто не подъедешь, все сироты подозрительны. Сама такая. Надо бы на эмоции вывести.
— Нравится в клетке сидеть? У пастора-то зачем было воровать?
— Тебе-то что? Сама, небось, не за еду у полицейских на побегушках.
— Просто мне повезло встретить хорошего человека. Я ему помогаю, он мне за это денег даёт. Нашла бы себе такого — не оказалась бы сейчас здесь.
— Есть у меня! — с вызовом на Лизу посмотрела девчонка.
— Неужто? Брешешь!
— И вовсе нет! — насупилась мелкая.
— И кто же он? — расхохоталась сыщица. — У меня вот, все знают. Арсений Алексеевич Ловецкий. А у тебя? Может быть сам Государь Император? Нету у тебя никого!