Надо отдать должное филёрам, которые в сей разговор не встревали. Сидели молча и с суровыми лицами. Ни намёка на улыбку.
— А вот и есть! — В сердцах закричала малявка. — Он… Он мне записки знаешь какие пишет! И денег с ними всегда оставляет! Да он меня с дяденькой французом даже познакомил, который всегда вкусно кормит, даже икрой чёрной! И платья красивые покупает! — Она скользнула взглядом по приютскому платью Лизы. — Уж он-то побогаче будет, чем твой, и не такой жадный!
Лиза даже поблагодарила, разумеется, мысленно, Марью Митрофановну, из-за наказания которой не успела в красивое переодеться.
— Кто не жадный? Француз?
— Да! Он тоже на мистера Икс работает!
— На кого?
Тут брюнетка и поняла, что лишнего сболтнула, надулась и уставилась на улицу…
— В общем, выходит, что не видела девчонка его никогда и как зовут не знает. — Докладывала Лизавета Ловецкому. — И Бердер тут не просто как продавец замешан, роль его поинтереснее, чем мы думали, будет. И кстати, судя по всему, её уже не в первый раз арестовывают, потому как попечительница совсем не удивилась. Спросила, кто ее дело вести будет, так что ждите вскорости гостью на поклон.
— Значит, мистер Икс? — услышав имя, Ловецкий оживился. — Любопытно, любопытно…
Он хитро посмотрел на Лизу и вдруг, скорчив начальственную физиономию, заявил шутливо-официальным тоном:
— Вот что, сыщик Погожева! Завтра непременно надень лучшее платье! Попробуем кое-что проверить! А пока пошли-ка побеседуем с твоей добычей.
Василиса сидела в специальной комнате для допросов задержанных преступников и вид имела до невозможности мрачный. Судя по приоткрытому окну, юная воровка совершила попытку покинуть негостеприимное Управление и успеха не достигла. Увидев на пороге сердитого сыщика и уже знакомую Лизавету, девчонка окончательно сникла и заныла жалобно.
— Дяяяденька расследователь, прости Христа ради! Бес попутал! Истинный крест, не стану более на добро чужое зариться! И дяденьке пастору все денежки его верну!
Арсений повернул стул на середину комнаты спинкой вперёд, уселся на него, незаметно подмигнул помощнице — смотри, мол, какая актриса пропадает. Вслух же сказал с брезгливой гримасой:
— Что мне твой пастор, Солодкина? Я Ловецкий, чтоб ты знала, и лишь особенно важные дела расследую. За воровство ты, конечно, тоже ответишь, но этим пусть околоточный ваш занимается. Впрочем, думается мне, без надобности это. Пожизненная каторга тебе светит, вот что я скажу.
— Это за что же каторга, дяденька? — Василиса глаза от изумления распахнула. — Это за пять целковых-то?
— Таки не знаешь за что? — насмешливо уточнил сыщик. — Видели тебя давеча выходящей из дверей особнячка на Якиманке. Да ты ресницами не хлопай, тому аж три свидетеля имеются. И в приют свой ты за полночь явилась. А наутро в том особняке убиенное тело хозяина обнаружили, представляешь? И, что характерно, извели господина адмирала ровно тем же способом, что и нескольких достойных людей днями ранее. Вот я и думаю, ежели мы у тебя обыск учиним, всяко же найдём интересные штучки, а?
Вот тут девчушку проняло. Затрясло её крупной дрожью, слёзы из глаз так и брызнули.
— Дяденька Ловецкий! — заверещала, падая на колени. — Господь с тобой, не убивала я никого! Да нешто мне под силу такое? Я токмо двери открывала, и бегом оттуда!
— Двери? А кому открывала? — быстро, не давая ей опомниться, рявкнул сыщик. — Двое их было! Я в первый раз не мигом ушла, сховалась неподалёку! Один высокий, ростом навроде тебя, и голос у него как у пономаря, а второй поменьше, с бородкой, в синем мундире, какие филёры носят! Ой, дяденька, не губиии!
— Не погублю, коли помогать станешь. Так ты говоришь — высокий был? — голос Арсения вдруг смягчился.
Он помог девочке подняться, усадил на стул. Выдвинул ящик стола, достал бутылку воды и стакан, налил половину, протянул Василисе. Та, стуча зубами по краю, сделала несколько глотков.
— А ещё какие-нибудь приметы запомнила? Может, усы? Или очки?
— Не, очков не было! — несостоявшаяся каторжница помотала головой. — А, вспомнила! Лысый он, башка голая, как коленка!
— Лыысый… — задумчиво протянул Арсений. — А что, очень даже может быть…
И снова обратился к притихшей после слёз девочке.
— Значится так, Василиса. Ты теперича у нас крайне важная свидетельница. И тебя надобно охранять. Потому жить ближайшие несколько дней будешь прямо тут, в Управлении, в особой комнате. Сбежать не пытайся, только хуже себе сделаешь. Либо мы поймаем, и тогда каторги не избежать, либо мистер Икс твой, а это ещё хуже. Договорились? Вот и славно!