Лизавета встала, сделала книксен и вышла. Что ж, она сделала всё, что смогла. Теперь остаётся только ждать.
В назначенное время Ловецкий ждал Лизу в кабинете. Сегодня он надел чёрный фрак с белоснежной рубашкой и алым галстуком, блестящие лакированные туфли и цилиндр по последней моде. Увидев помощницу, он приветливо улыбнулся.
— Прекрасно выглядите, сударыня! Итак, сегодня мы отправимся в оперетту. Знаете, как она называется? «Таинственные похождения Мистера Икс!» Неплохо, да? Идёмте, карета ждёт!
Таинственный мистер Икс и внезапная радость
На премьеру собрался весь свет древней столицы. Дамы в изысканных платьях, кавалеры во фраках, роскошные кареты, одна за одной подкатывающие к парадному входу… Гостей встречали официанты с шампанским и лёгкими закусками. Один из них показался внимательно смотрящему по сторонам Ловецкому знакомым…
— Какие люди! — шепнул он Лизе, наклонившись к её уху. — Помнишь продавца из магазина Бердера? Кажется, он сменил профессию.
Наконец публика расселась на места. Лизе и Арсению досталась отдельная ложа чуть правее от центра с прекрасным видом на сцену и партер. Погас свет, оперетта началась.
На сцену вышел главный герой — невысокий кудрявый человек в чёрной полумаске.
— Не он… — разочарованно откинулся сыщик на спинку кресла. — Василиса говорила, что наш длинный и лысый…
Главный подозреваемый тем временем пел свою арию:
— Устал я греться У чужого огня, Но где же сердце, Что полюбит меня. Живу без ласки, Боль свою затая, Всегда быть в маске — Судьба моя!
— Всегда быть в маске… — задумчиво повторил Арсений.
И вдруг замер, оглушённый догадкой.
— Ну конечно! Всегда в маске! Всегда где-то близко! И всегда незаметный! Продавец, официант… Лиза, ты понимаешь? Бежим!
И, вскочив, бросился к выходу. Лизавета метнулась за ним. Она уже тоже догадалась, кого нужно искать, но его и след простыл.
— Коли уж скрылся он, можно ли вернуться и досмотреть? Интересно ведь…
Ловецкий мягко улыбнулся и сопроводил свою помощницу обратно в ложу.
Лиза не отрывала глаз от сцены, где влюблённые из-за клеветы уже умершего человека решили расстаться. Такая несправедливость! Любовь — это прекрасно! Её нужно ценить и делать всё, что в твоих силах, чтобы сохранить её. Но как же хорошо, что у них есть друзья. И только благодаря им, возлюбленные перешагнули через все препятствия и соединились, хотелось бы верить, навсегда. Лиза даже всплакнула во время представления, но украдкой вытерла слёзы, чтобы её спутник их не увидел.
Интересный вышел день. Разнопеременный, так сказать. С одной стороны, преступнику удалось улизнуть. Наверное, заметил Лизу и, узнав, решил судьбу не искушать. Вроде бы переживать надо, досадливо морщиться, обдумывая дальнейшие действия, а вот не хочется. На душе хорошо так, тепло. Прекрасно, что кресла в ложе стоят так близко.
За происходящим на сцене Ловецкий, в отличие от Лизы, не следил. Зачем ему чужой роман, когда тут, кажется, свой раскручивается. Когда в нескольких сантиметрах из-под волос подавшейся вперёд в волнении Лизы виднеется маленькое розовое ушко, к которому так хочется прикоснуться губами. Когда так трогательно дрожат её реснички, а в уголках глаз бриллиантами блестят слёзки. Когда тонкие пальчики невольно сжимают как бы случайно оказавшуюся рядом с ними ладонь статского советника, и от прикосновения этого начинает кружиться голова…
Расставшись с Лизой возле приюта, Ловецкий долго ещё стоял в тени большого тополя, и смотрел на тёмные окна — вдруг мелькнёт где огонёк. И дождался. Лиза то была, или ещё кто — сыщику так и осталось неведомо. Однако, знак этот он счёл добрым.
Уже около полуночи, когда Лизавета пересказала свои впечатления от постановки подруге, та воскликнула:
— Ах, как же я тоже хочу её посмотреть. Знаешь, я скучаю по Авангарду. Жаль, что на балу его не увижу, он собирался прийти…
— Я могу передать ему от тебя записку. Там и напишешь, может он свозит тебя. Только не завтра. Арсений Алексеевич сказал, завтра не приходить. У него какие-то свои личные дела.
— Как ты думаешь, он тоже собирается на бал?
Лиза пожала плечами.
— Не знаю. Мне ничего такого не говорил. В любом случае, нас там не будет, так что…
— Да… — тихо проговорила Иринка.
***
Наутро, ещё до службы, Арсений вновь отправился в приют. Уже без почётного караула и мигающих синих огоньков, в обычной карете. Ему повезло — воспитанницы под строгим надзором Марьи Мирофановны как раз уехали в баню, а госпожа Северинова оказалась на месте.
— Вы снова собираетесь устроить тут тарарам? — испуганно спросила она, увидев Ловецкого. — Смилуйтесь, Ваше Высокородие, мы скоро и без того станем столичной достопримечательностью!